Гениев оказалось больше, чем букв в алфавите: выставка в «Новом Иерусалиме»

Выставка заявлена ключевым событием большой программы «Зима в Подмосковье», ее открывала министр культуры Московской области Елена Харламова. Рядом с ней широким фронтом стояла дюжина директоров музеев-участников: Станислав Ткаченко из Челябинского ГМИИ, Инна Галкина из Государственного художественного музея Алтайского края, Владимир Лузан представлял Красноярский художественный музей, Игорь Припачкин — Курскую картинную галерею. Были на открытии и Жанна Алейникова, глава Серпуховского музея, и Роман Жукарин, директор художественного музея в Нижнем Новгороде…

Идея «Азбуки шедевра» состояла в том, чтобы собрать из региональных музеев сrème de la crème русского искусства и, пусть на время, создать экспозицию мечты. Роль директора музея «Новый Иерусалим» Василия Кузнецова в этой затее трудно переоценить. Одно дело — когда федеральное министерство культуры в приказном порядке требует привезти в Москву на выставку «Сокровища музеев России» (2018) энное количество работ. Совсем другое — когда один директор музея на равных договаривается с другими: «Друзья, отдайте самое интересное, с вашей точки зрения». Выставка — пример потрясающей кооперации, маркер нового музейного менеджмента. Добровольная акция объединила 30 институций — от Приморской картинной галереи во Владивостоке до Музея изобразительных искусств в Калининграде, от архангельского объединения «Художественная культура Русского Севера» до музеев Краснодара, Таганрога и Феодосии.

Научным консультантом выступил Андрей Сарабьянов. Он редкий специалист, хорошо знающий музейные коллекции по всей стране. По его словам, для начала он составил список из 500 произведений — в результате удалось получить примерно пятую часть. Всего в выставке участвует 123 работы 81 художника, хронологически экспозиция охватывает время с 1830-х по 1970-е годы. Жанровое разнообразие максимальное — от портретов, автопортретов, натюрмортов, пейзажей до абстракций.

Для современной выставки недостаточно собрать одни шедевры. Надо придумать некий интеллектуальный поворот, ось, на которую все первоклассные работы нанизать. В «Новом Иерусалиме» пошли по самому игровому сценарию — за основу экспонирования взяли алфавит, волюнтаристски обозначив тему каждой буквы. Например, на букву «ю» идет Юра, то есть Юрий Гагарин, и раздел посвящен космосу. На букву «ы» — «-измы», разнообразные подвектора авангарда; «щ» — «щедрость» — портреты меценатов. А целый ряд обнаженных (из-за которых выставка имеет маркировку «12+»), от кустодиевских пышнотелых красавиц до наглых Венер Михаила Ларионова, идет на букву «е» — «естество»! В общем, есть чему улыбнуться.

Кураторы выставки Елена Папченко и Ксения Новохатько, а также экспозиционный дизайнер Андрей Вовк не искали легких решений. Визуальный ряд они дополнили звуковым (под картину Василия Кандинского специально сочинили музыку!) и литературным (разбросанные тут и там по стенам цитаты знаменитых художников об искусстве читаются как предсказания в китайском печенье).

Но и этого показалось мало — и по выставочным залам расставили гигантские кубы с сюрпризами. В одном висит работа «Распыление цвета» Ольги Розановой — последнее, между прочим, произведение рано ушедшей художницы. Оно экспонируется в темноте, прорезанной цветными лучами. Получается самое что ни на есть распыление цвета в реальном пространстве. Белые натюрморты Владимира Вейсберга демонстрируются в кубе, залитом нестерпимо белым светом. Еще в одном кубе сооружена трехмерная инсталляция из разноцветных плоских фигур, повторяющих детали «Живописной архитектоники» Любови Поповой.

Выставка дает массу поводов для исследований. Можно изучать, из каких музеев прибыли те или иные работы; можно забавляться соответствием или несоответствием картин и разделов, в которых они представлены. Помимо этого, есть уголок атрибуции — можно сравнить портрет неизвестной и размытую фотографию и поразмышлять, правильно ли провели «опознание» героини на картине. Или сравнить три варианта «Славильщиков» (1860–1870-е) Леонида Соломаткина. Работа, на которой городовые распевают рождественские песни в надежде на вознаграждение от богатого купца, была так популярна, что Соломаткин написал 16 (!) ее вариантов, и в каждом были свои нюансы.

В конце концов, можно просто искать то, что является шедевром именно для вас. Кто-то обрадуется портрету кисти Карла Брюллова, другой прильнет к Айвазовскому, иной будет рад картине «На работу» (1961) Виктора Попкова. Андрей Сарабьянов, осматривая выставку, был воодушевлен присутствием большого «сюрреалистического», как он сказал, полотна «После трудового дня» (1954) Виктора Цыплакова. Казалось бы, типичный для соцреализма сюжет: колхозницы купаются в реке на закате, — но художник написал их тела таким раскаленным алым колером, что кажется, будто огнем пылает не закат, а как минимум вся деревня.

Из редкостей отметим не так давно распознанный в абстрактной композиции «Портрет Владимира Татлина» (1916) авторства Веры Пестель (Татлина узнали по бандуре), экспрессионистический «Портрет Николая Русакова» (1912) — нетипичную работу Александра Родченко, загадочную «Свадьбу слепых» (1929) Митрофана Берингова. Одна из возможных интерпретаций этой картины — слепота интеллигенции в годы сталинских репрессий. В 1931-м полотно сослали из Третьяковской галереи в Нижнетагильский художественный музей, где его свернули в рулон, спрятали под сейф и развернули лишь полвека спустя. Практически обо всех экспонатах выставки можно рассказать свою историю.

Больше всего удовольствия от «Азбуки шедевра» получат знатоки и дилетанты. Первые — потому что, скорее всего, устали от традиционной хронологической развески живописи в музеях, вторые — потому что экспозиция неожиданная: Александр Дейнека висит недалеко от Архипа Куинджи, Дмитрий Жилинский — напротив Александра Осмеркина. Сложнее придется тем, кто, посещая выставки, стремится упорядочить свое представление о мире и искусстве. Ну и конечно, самая сложная работа предстоит экскурсоводам, которым придется прыгать с темы на тему, словно включать и выключать свет: у одной стены рассказывать о карнавале в живописи Серебряного века, у другой — о романтике периода оттепели, а от портретов императорской семьи кисти Осипа Браза переходить к «Импровизации № 209» Кандинского.

Такая подача материала в музее «Новый Иерусалим» рифмуется с другими текущими выставками: «Покой и Радость» в петербургском Манеже, «Многообразие. Единство. Современное искусство Европы» в Западном крыле ГТГ, «Бывают странные сближенья» в ГМИИ. Налицо некий тренд — усталость от академического искусствознания и дрейф в сторону игровых экспозиций. Другое дело, что игривость тоже нуждается в логике, пусть и неочевидной, и такой подход блистательно удался куратору Жан-Юберу Мартену в Пушкинском. В «Новом Иерусалиме» же мы наблюдаем версию light, в которой больше блеска и иронии, чем глубоких смыслов.

Государственный историко-художественный музей «Новый Иерусалим»
«Азбука шедевра»
До 19 июня 2022