Канны-2021: стендап, опера, апокалиптический пейзаж и бетон

Во Франции завершился Международный Каннский кинофестиваль, пожалуй, самый престижный в мире смотр киноискусства. Жюри основного конкурса возглавил американский режиссер Спайк Ли; фильмом открытия стала музыкальная лента «Аннетт» французского режиссера Леоса Каракса.

Перформативное искусство: «Аннетт»

«Аннетт» — мюзикл Леоса Каракса по сценарию братьев Рона и Рассела Мейлов (музыкальная группа Sparks). Генри (Адам Драйвер) и Энн (Марион Котийяр) любят друг друга. Он стендап-комик — убивает людей юмором, а она оперная певица — умирает на сцене.

С начала карьеры Каракс снимал подчеркнуто искусственное кино, в «Аннетт» он сразу идет против притворства мюзикла, пытающегося создать иллюзию реальной жизни. Поэтому «Аннетт» начинается с композиции “So Shall We Start?” («Можем ли мы начать?»), обращенной к опаздывающему в зал зрителю. В первых кадрах в студии поет госпел-хор, потом актеры Драйвер и Котийяр вместе с режиссером и братьями Мейл выходят на улицу и идут к месту начала фильма. Подобное вступление не только высмеивает условности жанра, но и показывает важность фигуры автора. «Аннетт» — о личной трагедии Леоса Каракса, его попытка пережить смерть жены Екатерины Голубевой.

«Аннетт» — это история Генри, уставшего от собственной работы. Его шоу «Обезьяна бога» (Ape of God) зрители уже знают наизусть, потому комику только и остается, что шутить об усталости от профессии. Энн, наоборот, счастливо выступает на сцене, ее популярность лишь растет. На первый взгляд, все хорошо, но Энн чувствует, что что-то не так. Леос Каракс показывает различную природу двух сценических искусств: жизнь юмора кратка, поэтому, каждый раз произнося шутку, Генри убивает ее — Энн же своим пением воскрешает шедевры прошлого.

Генри заражается «смертью», когда видит гибель Энн на сцене, и придумывает выступление с шутками о смерти жены, которую он убил смехом. Это уничтожает карьеру стендапера — так Каракс показывает, что смешивать трагическое и комическое недопустимо и опасно, смешное должно оставаться смешным. Незадолго до гибели Энн рожает дочку Аннетт, которая оказывается куклой. Кукла — образ человека, пустой сосуд, Генри наполняет его печалью из-за смерти любимой. Биографическая картина «Аннетт» кончается композицией “Sympathy to the Abyss” («Влюбленность в бездну»), передающей тьму, окутывающую героя ближе к финалу. В мире Леоса Каракса нет бога, который смог бы помочь Генри, умеющему только убивать. Поэтому уже второй фильм подряд после «Корпорации „Святые моторы“» герой Леоса Каракса остается один на один со скорбью.

Видеоарт: «Ночные колонии»

С 2020 года и до сих пор режиссеры по всему миру пытаются осознать тему пандемии. Один из вариантов репрезентации — драма или комедия о жизни в замкнутом пространстве с жизнеутверждающим финалом. Лауреат Каннского кинофестиваля Апичатпонг Вирасетакун принял участие в альманахе «Год нескончаемого шторма» (The Year of the Everlasting Storm) и показал 15-минутный видеоарт «Ночные колонии» без человека в кадре. Вместо присутствия он выбрал отсутствие, знакомое многим по бесчисленным карантинным фотографиям пустых улиц различных городов. На протяжении всей карьеры Вирасетакун развивает тему связи времен, у него будущее и прошлое сосуществуют в настоящем, а духи и боги могут являться в наш мир. В короткометражном фильме он показывает белую двуспальную кровать, на улице ночь, идет ливень, над постелью горят пять белых люминесцентных ламп, привлекающих отовсюду насекомых. Они летают, ползают по мятому белью, откладывают личинки и едят друг друга.

Вирасетакун снял vanitas в современном понимании. Режиссер создает образ произошедшего апокалипсиса через мятое постельное белье, которое человек даже не успел за собой заправить. Вместо цветов, фруктов и других предметов автор показывает черно-белые фотографии-портреты на стенах. Европейская теория искусства мыслит фотографию символом смерти, ушедшим моментом, но Апичатпонг Вирасетакун — дзен-буддист, в его фильмах письма из будущего появляются в настоящем («Благословенно Ваш»), богиня рассказывает о дворце, разрушенном много веков назад («Кладбище великолепия»). Его человек не умер, но куда-то исчез, от него в мире остались следы.

Он показывает судьбу человека во время пандемии через роящихся насекомых. Ливень на улице — это коронавирус, а белая кровать — квартира или дом. Жуки, мухи, пауки, богомолы встраиваются в единый процесс рождения и смерти, который прерывается включением ламп. Всех, кроме одной — так режиссер оставляет надежду на жизнь. Солнце рано или поздно взойдет.

Живопись: «Бетонные шедевры»

Ни один из фильмов конкурсной программы не размышлял над будущим современного станкового искусства, кроме работы Уэса Андерсона «„Французский вестник“. Приложение к газете „Либерти. Канзас Ивнинг Сан“». Первая новелла в ней, «Бетонные шедевры», вдохновлена историей торговца искусством барона Джозефа Дювина, ставшего прототипом Жюльена Кадацио (Эдриен Броуди). Он попадает в тюрьму и знакомится с художником Моисеем Розенталером (Бенисио дель Торо), получившим срок за серию убийств. Жюльен находит произведения Моисея гениальными, выкупает все его картины и заказывает выставочный проект. Мысль Андерсона проста: он язвительно изображает арт-рынок тюрьмой, где муза художника — охранница Симон (Леа Сейду) — готова посадить заключенного на электрический стул, если тот не выполнит заказ. Желчь режиссера направлена и в сторону коллекционеров: они согласны лететь на самолете в другие страны, давать многотысячные взятки, чтобы первыми урвать будущие шедевры. Из всей цепочки автор явно симпатизирует Моисею, искренне видит его живопись в стиле абстрактного экспрессионизма стоящей внимания — почти вся новелла снята в ч/б, и только кадры с картинами цветные.

Финал — битва художника и дилера. Моисей создал фрески на стене тюрьмы, что приводит в ужас Жюльена. Но сила денег велика, поэтому богатая коллекционерша вывозит стену на личном самолете — так Андерсон намекает на многочисленные скандалы с произведениями Бэнкси, чьи работы коллекционеры забирают, вырезая стены в разных частях мира. Вместо четкого заключения режиссер оставляет чувство меланхолии: о произведениях Моисея теперь читает лекции Дж.К.Л.Беренсен (Тильда Суинтон), а его работы выставлены в одной из лучших галерей мира где-то в Америке. Серые стены тюрьмы сменились белыми стенами, искусство Моисея умерло, так как было живо только рядом с Симон, чьим нагим телом он вдохновлялся.