Париж с Алексеем Тархановым: фотограф смылся с пляжа

Новость, которую обсуждают сейчас в Париже, на самом деле пришла из 1944 года. Хищные исследователи творчества знаменитого фоторепортера Роберта Капы, поработав несколько лет, только что доказали, что в день высадки в Нормандии 6 июня он не провел под огнем долгих полтора часа, как писал в своих мемуарах. Оказалось, что через несколько минут он предпочел ретироваться. Его журнал Life получил только 11 кадров, а Капа потом объяснял, что большая часть пленки, снятой на пляже Омаха, была испорчена в лаборатории. И тоже, похоже, обманывал.

Роберта Капу (1913–1954) называли самым великим военным фотографом мира. Он прославился еще в 1936-м во время испанской войны. Его «Смерть республиканца» — классика репортажной фотографии и изобразительного искусства. Капа уверяет, что нажал на спуск фотоаппарата ровно в тот момент, когда в бойца попала пуля. Его подозревали в постановке, манипуляции и так далее, но результат — уровня «Расстрела повстанцев» — точно так же, как полотно Франсиско Гойи стало главным изображением мадридского восстания, снимок Капы стал символом гражданской войны в Испании.

Он и до этого был знаменит тем, что добывал кадры там, где их не мог добыть никто. Так появился его псевдоним. Уроженец Будапешта, иммигрант Эндре Фридманн выдавал себя в Париже за прославленного и таинственного американского фотографа Роберта Капу. Но, хоть имя было выдумкой, снимки были самыми настоящими. И действительно редкими. Именно у него я впервые увидел съемки рабочей демонстрации 1936 года в Женеве, разогнанной пулями. Об этой истории постарались забыть, но снимок Капы в любой момент может напомнить, что такое произошло в самой мирной и богатой стране в самом центре Европы.

С начала Второй мировой он работал в Британии, преимущественно на американские агентства и редакции. Возможно, благодаря этому он оказался едва ли не единственным не служившим в армии репортером, которому удалось не только пересечь Ла-Манш вместе с американцами, но и попасть в мясорубку на пляже Омаха. Гражданских журналистов там было всего четверо: сам Капа, его коллега из журнала Life, фотографы из агентств Acme Pictures и Associated Press, — до пляжа добрался только он.

«У военного корреспондента одна ставка — собственная жизнь, и он может поставить ее на ту или иную лошадь... Я — игрок. Поэтому я решил принять участие во вторжении в первом эшелоне», — писал об этом Капа в своих вышедших сразу после войны воспоминаниях Slightly Out of Focus. У нас их издали в 2010-м под названием «Скрытая перспектива».

Капа утверждал, что достиг берега вместе с первыми десантными баржами в 6 часов 30 минут утра. Литературное описание не хуже его снимков: «Вода была холодная, а до берега все еще оставалось более ста ярдов. Какой-то солдат спрятался вместе со мной, и мы несколько минут делили убежище. Он снял с ружья водозащитный чехол и стал не целясь стрелять в направлении берега. Звуки выстрелов придали ему смелости, и он отправился дальше, оставив меня одного. Теперь места стало достаточно, чтобы спокойно фотографировать парней, которые, как и я, прятались за защитными сооружениями».

Судя по фотографиям, Капа начал снимать в момент высадки с кораблей. Мы видим спины солдат, бегущих по пояс в воде свою последнюю стометровку. Самый известный кадр из сделанных им в тот день — лицо солдата, плывущего к берегу. Едва не повторилась история с убитым республиканцем: сразу же после того, как фотограф сделал снимок, рядовой получил четыре пули в руку и в плечо. Биографы нашли его много лет спустя, и он рассказал: «Двое помогли мне выбраться из воды, сержант и фотограф с аппаратом на груди. Это, наверное, был Роберт Капа. Отлично помню, что я сказал себе: какого черта он делает здесь?»

Через некоторое время Капа покинул Омаха-Бич; он сам признается, что не выдержал панического страха: «Я не принимал никаких решений. Просто вскочил на ноги и побежал к барже. Я осознавал, что трусливо убегаю, старался заставить себя развернуться, но не мог». В Лондон было доставлено 4 кассеты по 36 кадров. В номере Life Magazine 19 июня 1944 вышла едва десятая часть. Бильдредактор английского корпункта Джон Моррис заявил, что остальные загубил при проявке неопытный лаборант.

И вот теперь целая команда американских экспертов под руководством Алана Колемана решила разоблачить Морриса и Капу. Как они утверждают, фотограф прибыл не в первой, почти полностью погибшей, волне высадки, а во второй. Он провел на берегу считаные минуты и потому успел сделать никак не 106, а только 11 кадров. И размытость их — следствие вовсе не плохой проявки, а трясущихся рук.

Алан Колеман и вправду известнейший критик фотографии, исследователь, ученый-эссеист, автор нескольких книг и тысяч статей. Но, даже поверив ему, подумаем: что меняет его разоблачение?

Капа, в отличие от военных фотографов, не обязан был рисковать жизнью и мог дождаться пресс-тура в освобожденную Нормандию. Он поплыл вместе с бойцами, едва ли имея возможность выбрать, на какой из десантных барж окажется. В воде прибоя он испытал все то, что лишь отчасти передают первые кадры спилберговского «Спасти рядового Райана», которые многие критиковали за излишнюю жестокость. Он пробыл под пулями столько, сколько выдержал, и виноват разве что в том, что за это время не был ни убит, ни ранен. Он приукрасил свою храбрость, но не скрыл и своей трусости.

Колеман говорит о том, что Капа «провалил задание», но можно ли сказать, что он его провалил, если его знаменитое фото не в фокусе стало символом высадки в Нормандии? Если один кадр из 11 становится шедевром, каков же у него реальный процент успеха — пусть даже Капа говорил потом, что «то, что уцелело, не идет ни в какое сравнение с тем, что погибло»?

Дальше встает вопрос о том, как доставить снимки в редакцию. Их можно было только привезти и только на уходящей за подкреплением барже. Нам с нашим культом Instagram и средствами мгновенного распространения картинки уже трудно это представить, но, бежав с поля боя, Капа обессмертил подвиг тех, кто на нем остался.

Все равно, кому суждено быть повешенным, тот не утонет. Роберт Капа погиб в 1954 году во Вьетнаме, когда пошел в атаку вместе с солдатами, вооруженный только камерой. А ведь мог умереть еще десять лет назад — и как ему только было не стыдно!