Париж с Алексеем Тархановым: Хозяин чужого дома

Среди парижских музеев есть один, куда не доходит никто, кроме безумных архитекторов, паломничающих к своему Ле Корбюзье, точно католики к святому Иакову. И очень зря не доходит.

Музей расположен в 16-м округе, в бывших предместьях. В сквере Доктора Бланша (на самом деле, не в сквере, а в тупике) стоят, прижавшись друг к другу, два памятника архитектуры Ле Корбюзье, построенные в 1923–1925 годах. В самом конце улицы — Maison La Roche, в котором жил банкир Рауль Альбер Ла Рош, а справа от него — Maison Jeanneret, который принадлежал старшему брату архитектора, музыканту Альберу Жаннере. В доме Жаннере — Фонд Ле Корбюзье, в доме Ла Роша — собственно музей.

Это один из первых французских проектов знаменитого швейцарца. В те годы он вместе с художником Амеде Озанфаном начал издавать «Новое мышление» (Esprit Nouveau), имевший подзаголовок «Международный эстетический журнал». Трудно сказать, сколько человек знали об этом международном проекте и мыслили в духе новой эстетики, но он никогда не разменивался на мелочи. Не бросая архитектуру, он стал яростным журналистом и писателем и выпускал по книге в год: «К архитектуре», «Градостроительство», «Современное декоративное искусство».

Пока не было заказов на перестройку городов, он мог участвовать в художественных выставках в качестве живописца, показывать концептуальные проекты и тем временем завоевывать богатую клиентуру. Ле Корбюзье всегда умел находить меценатов, которые были счастливы ему помочь. Они становились его друзьями и заказчиками, как, к примеру, хозяин нашего дома банкир Ла Рош, который сначала дал деньги на издание Esprit Nouveau, а потом и заказал себе дом в Париже. Корбю уговорил его во время совместного путешествия в Венецию, где, бывает, и не на такое согласишься.

Молодой красавец Ла Рош тоже был швейцарцем, но из другой части страны — из богатого Базеля. Происходил из семьи банкиров, учился коммерции в Невшателе, с 1911 по 1945 год работал в Швейцарском и французском банке, ставшем со временем одним из составных частей нынешнего HSBC France. Впрочем, он любил не только финансы, но и современное искусство и придерживался, насколько это было возможно для богача, левых убеждений. Наследственных, похоже. Его деда Карла Буркхардта называли в Базеле «красным» бургомистром. Приехав в Париж, внук подружился с пуристами — Корбюзье и Озанфаном, стал покупать у них работы и пользоваться их советами и связями.

В результате к середине 1920-х он собрал одну из крупнейших коллекций, в которую входили 164 произведния Пабло Пикассо, Жоржа Брака, Фернана Леже, Хуана Гриса и Жака Липшица. Трудно даже представить, какой кавардак царил в его холостяцкой квартире на улице Константен! В конце концов Корбюзье решил, что созрело еще одно приобретение в коллекцию, а именно собственный музей. И не стал ходить вокруг да около: «Ла Рош, когда есть такая прекрасная коллекция, как у вас, надо построить дом, ее достойный». Друг не нашел, что ему возразить. Наверное, ему не очень хотелось уезжать с эспланады Инвалидов в Отей, тогдашние парижские Мнёвники. Зато там была дешевая земля и планы застройки новых улиц.

Ле Корбюзье построил Ла Рошу не столько дом, сколько музей. Из высоченного трехсветного холла с пустыми стенами (для крупноформатной живописи в духе Корбюзье — Озанфана) уходили наверх две разные лестницы по разным углам. Большая и торжественная приводила в настоящий выставочный зал, вынесенный на колоннах-пилоти в сад. Странный, невиданный объем для частного дома. Огромная пустая стена была предназначена для ла-рошевской коллекции, а вдоль противоположной стены изгибался пандус, с которого можно было рассматривать живопись. Пандус приводил в библиотеку, открытую в холл, шкафы которой одновременно служили балюстрадой. Здесь разглядывали книги и выставляли графику.

Дом Ла Рошу так понравился, что он въехал не дожидаясь окончания строительства. Впрочем, может быть, это оказалось единственным доступным ему способом строительство закончить. Как водится, он мучился от недоделок (в один непрекрасный зимний день в музее лопнули все радиаторы).

Во всем, что не касалось музея, жизнь хозяина была довольно скромна. Она проходила в правой половине дома, связанной с левой, музейной, узким переходом. Там у Ла Роша была спальня, столовая и терраса, причем комнаты были не просто скромны, а прямо-таки художественно, вызывающе скучны — интерьеры хрущевских пятиэтажек были куда обаятельнее. На первом этаже жили слуги, которые общались с хозяином, присылая ему еду на лифте. Единственная гостевая комната была максимально удалена от хозяйской.

Комната Ла Роша называлась Пуристической спальней и соседствовала с тесной ванной и маленькой гардеробной. В пустой спальне в углу стояла банкирская койка, у окна — столик, на полу лежал коврик, а на стене висели работы Корбюзье, чтобы хозяин с именем этим ложился и с именем этим вставал. Уложив его в койку с пуризмом, Ле Корбюзье добился своего. Ла Рош был одинок, не имел детей и умер в Швейцарии в 1965 году, завещав свой парижский дом его архитектору.

Maison La Roche
Fondation Le Corbusier
8–10 square du Docteur Blanche, 75016 Paris
Ежедневно с 10 до 18 часов, кроме воскресенья
Не работает с 15 по 23 августа 2015 года