Евгений Асс и его избранные выставки

«Материал первой половины ХХ века — сам не скажу, что справляюсь с ним лучше всего, но у других сложилось такое впечатление. Мне тут интересно копаться. Там есть мотив памяти, мотив мифологии, что может сделать выставку богаче и интереснее».

Справка

Евгений Асс

1946 родился в Москве
1970 оканчивает Московский архитектурный институт, аспирантуру (1978–1981), после чего возглавляет (до 1986) группу исследований дизайна городской среды в Институте технической эстетики (ВНИИТЭ)
1997 открывает собственное проектное бюро
С 1989 преподает в МАРХИ (с 1995 — профессор), руководит Мастерской экспериментального учебного проектирования
1996–2006 первый вице-президент Союза московских архитекторов
1999 лауреат премии «Золотое сечение»
2002 избран членом Европейского культурного парламента
2004–2006 художественный руководитель павильона России на Венецианской архитектурной биеннале

Еще…

«Москва — Берлин. 1950–2000»

Куратором была Екатерина Деготь, а вступать в какие-то дискуссии с таким сильным куратором сложно. Когда дело касалось нюансов, я мог манипулировать; там же, где куратором ставилась конкретная задача, я следовал задаче — с учетом, что у куратора все равно опыт по преимуществу книжно-абстрактный, а с пространством работаю именно я, и за пространственные решения отвечаю я, в том числе за общий эффект связи между интерьерами Исторического музея и современным искусством. Можно сказать, моей была инсталляция в зале № 40 — лесенка, куда можно было забраться, как на трибуну, и смотреть на Красную площадь.

«Московский архитектурный авангард»

Куратор архитектурного отдела Худо­жественного института Чикаго позвал сделать выставку, посвященную неизвестной архитектуре советского времени с 1955 по 1990 год. Я там выступал и как куратор, и как автор каталога, и как автор экспозиции, и как собственно художник — в общем, все сделал сам. Собрал семь поколений архитекторов, от старших конструктивистов до детей из архитектурной студии. Это не авангард в том смысле, в каком сейчас строго используется этот термин (тогда все что угодно называлось авангардом), — это были авторы, которые определяли оппозицию тогдашнему архитектурному мейнстриму, делали думающую архитектуру: Павлов, Меерсон, Ларин, Корбут — своего рода архитектурная фронда. Надо было показать, что, вопреки стандартизации и прессингу, существовала архитектура, вырывавшаяся за установленные рамки (выставка вообще-то называлась Inspite of). С помощью фанерных перегородок был создан динамичный пространственный образ. Я выбрал четыре основных цвета, которые характеризуют Москву: ампирный желтый, кирпичный красный, асфальтовый серый, ну и черный. В этом наборе пластических средств и была решена вся выставка — угловатая, немножко неуклюжая, цветная, очень динамичная.

«Взгляни в глаза войны» (совместно с Кириллом Ассом и Надеждой Корбут)

Взгляни в глаза войны. 2014. Москва, Новый Манеж
Взгляни в глаза войны. 2014. Москва, Новый Манеж

Тема, выброшенная из памяти нескольких поколений, до сих пор остается острой, больной. Была установка организатора на то, что выставка должна быть «суггестивной» и «аттрактивной для современного зрителя». Чтобы возникало ощущение не повисших картинок, а чего-то динамического — вот какова была задача, кураторский замысел. Правда, изложили нам его в форме «а вот хорошо бы», однако, как это сделать, никто не понимал. Актуализации удалось добиться за счет тематического подразделения выставки. Все представляли, что это будет бесконечная хронология, а мы поделили войну не по годам — «1914», «1915», «1916», как изначально предполагалось, а на отдельные сюжеты, архетипические пространства: «Фронт», «Штаб», «Тыл», «Дом», где война себя совершенно по-разному проявляет. Удалось сменить конкретно-исторический на, в известной степени, метафизический план.

«Дары вождям» (совместно с Константином Лариным)

Выставка задумывалась не как свалка артефактов, а как социально-антропологическая: авторов интересовала структура взаимоотношений масс и вождя, начинающихся с первобытных обществ, персональная связь заурядного человека с лидером, которого человек освящает своими подношениями. Стояла задача не потерять пафоса, но и снизить его. И мы сделали выставку, с одной стороны, очень патетическую, с другой — ироничную. Использовали, например, в одном из залов самый дешевый гофрированный алюминий — это массовый материал, из которого гаражи-ракушки делали, — который как бы тщился изображать из себя классический элемент, колоннаду, и в центре этой колоннады была еще и святая святых, эдакая сакристия, где выставлялись самые отборные раритеты. Мы обсуждали разные дешевые материалы, например фанеру. Но фанера — материал элегантный, плохо из нее не сделаешь. А если взять неструганные доски, будет очень уж нарочито. Остановились на этой алюминиевой гофре с ее визуальным дребезгом.

«Михаил Рогинский. По ту сторону „Красной двери“»

Михаил Рогинский. По ту сторону «Красной двери». 2014. Венеция, Ка’Фоскари
Михаил Рогинский. По ту сторону «Красной двери». 2014. Венеция, Ка’Фоскари

Сильный вызов: с одной стороны, живопись Михаила Рогинского, с другой — интерьеры Ка’Фоскари, как они есть. И непонятно, как это соединять: Рогинский, у которого был такой тезис а-ля панк, что все должно быть сделано плохо, и благостные интерьеры венецианского палаццо. Надо было сделать так, чтобы не все разваливалось, но чтобы какой-то дискомфорт возникал. Например, Рогинский нарочно вешал свои работы на странной высоте, невпопад, ему не нравилось, когда выставка представляет ровную аккуратную развеску. И нужно было повторить эту драматургию Рогинского. Кроме того, залы были великоваты, картины в них начинали «плавать», поэтому я предложил конструкцию из кособоких неуклюжих залов, которые были странно вставлены в венецианский интерьер. На цветных фонах. Потому что живопись жила бы в цветном пространстве лучше, чем в белом пространстве Ка’Фоскари. А колористика была почти полностью заимствована из Рогинского: я проанализировал его выставки, он всегда их делал на цветных фонах, таких, знаете ли, хамских, мерзотных. Но для него они были важны.

«Великая Марлен: история звезды»

Великая Марлен: история звезды. 2008. Москва, музей-заповедник «Царицыно»
Великая Марлен: история звезды. 2008. Москва, музей-заповедник «Царицыно»

Может, самый интересный проект, с которым мне приходилось работать. И самый сложный. Несколько раз я ездил в Берлин, на склад, где хранятся вещи Марлен Дитрих, и могу сказать, что я единственный русский мужчина, который трогал белье Марлен Дитрих (нужно было отобрать массу трусов и прочего). Свежеотреставрированный Хлебный дом в Царицыно — одно из самых неудобных и безобразных мест в Москве, плюс там нельзя ничего особенно делать. Поэтому мы построили эффект на практически несуществующей вещи. Например, там были огромные полупрозрачные фотографии Марлен Дитрих и огромное количество отражений из-за витринного стекла, а витрины мы так ставили, чтобы эти образы все время рефлексировали и множились, чтобы все время создавалась ассоциирующаяся для меня с кинематографом призрачная множественность, вибрация образов. Манекены, фотографии, их отражения — зыбкий, хрупкий и очень подвижный образ кино. Идешь через залы и все время в мерцании этих образов пребываешь. К сожалению, экспозиция прошла не очень замеченной. Хотя была очень дорогой.

Самое читаемое:
1
Как смотреть работы Врубеля, или Рождение трагедии из духа узора
Грандиозная выставка в Новой Третьяковке призвана показать «новый взгляд» на Михаила Врубеля, трех «Демонов» сразу и графику, сделанную художником в больнице. По-новому взглянул на наследие Врубеля и арт-критик Михаил Боде
02.11.2021
Как смотреть работы Врубеля, или Рождение трагедии из духа узора
2
Побелевшие стены: зачем Пушкинский музей переделал постоянную экспозицию
Реэкспозиция живописи старых мастеров в главном здании ГМИИ им. А.С.Пушкина понемногу готовит нас к изменениям, которые ждут музей после глобальной реконструкции
01.11.2021
Побелевшие стены: зачем Пушкинский музей переделал постоянную экспозицию
3
«Качели» Фрагонара отреставрировали — и теперь они фривольны как никогда
После расчистки на знаменитом полотне в стиле рококо из Собрания Уоллеса обнаружились новые озорные детали
22.11.2021
«Качели» Фрагонара отреставрировали — и теперь они фривольны как никогда
4
Невероятные приключения итальянской статуи в России
Мраморная скульптура, сыгравшая важную роль в фильме «Формула любви», действительно подлинное произведение искусства, а не просто реквизит. Кто ее автор, каково настоящее название, где она сейчас и сколько у нее двойников — в нашем расследовании
19.11.2021
Невероятные приключения итальянской статуи в России
5
Критик Федор Ромер умер от ковида
Художественный критик Александр Панов, известный по своему псевдониму Федор Ромер, умер в Москве от ковида. Ему недавно исполнилось 50. Для арт-сообщества он был одной из ключевых фигур, успев написать о многих художниках
02.11.2021
Критик Федор Ромер умер от ковида
6
Жан-Юбер Мартен: «Пандемия подчеркнула, что музей — место, важное для социальной жизни»
Знаменитый куратор рассказал нам о том, чем живущие художники могут быть полезны музеям, о преимуществе чувств над знаниями и о грандиозном проекте для Пушкинского
09.11.2021
Жан-Юбер Мартен: «Пандемия подчеркнула, что музей — место, важное для социальной жизни»
7
«Бетонный шедевр»: одна из новелл в новом фильме Уэса Андерсона посвящена цене искусства
В прокат вышел фильм «„Французский вестник“. Приложение к газете „Либерти. Канзас ивнинг сан“» режиссера и художника Уэса Андерсона, рассказывающий о превратностях судеб художника и продавца искусства
18.11.2021
«Бетонный шедевр»: одна из новелл в новом фильме Уэса Андерсона посвящена цене искусства
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

16+