Филиалы Гуггенхайма и Лувра в Абу-Даби распределили сферы влияния

Перспективы музеев Абу-Даби проясняются все больше. Коллекция будущего Музея Гуггенхайма в Абу-Даби начнется с предметов искусства 1960-х годов — если судить по выставке, которая прошла в музее в начале 2015 года и по которой можно составить общее представление о его приобретениях.

Мари-Клод Бо, отвечающая в филиале Лувра в Абу-Даби за расширение коллекции современного искусства, выбирает для музея работы со всего мира — от эпохи импрессионизма до 1960-х годов. Прежде она была директором Фонда Cartier, где ее коллегой был Жан Нувель (теперь, кстати, назначенный архитектором Лувра в Абу-Даби), а в настоящее время возглавляет Новый национальный музей Монако.

Только что завершилась выставка Seeing through Light еще не открывшегося Музея Гуггенхайма на острове Саадият: она отражала тему света в различных образах и ассоциациях — от физического до интеллектуального, от спиритуального до научного. Великолепная идея: действительно, уже пора начинать знакомить публику с Гуггенхаймом; кроме того, свет смотрится очень зрелищно и является образующим элементом, стержнем выставки, благодаря чему легче сравнивать художников друг с другом — просто взяв за основу средство выражения. Вообще, свет — феномен, понятный в любой культуре и не требующий для интерпретации знания истории искусства XX века. К примеру, индийского охранника настолько поразила таинственно светящаяся панель Дуга Уиллера на фоне белых стен и пола, что он советовал всем проходящим обратить на нее внимание, а от бесконечной зеркальной комнаты с разноцветными шариками Яёи Кусамы приходили в восторг посетители всех возрастов. В этом мире слепящего солнца и острых как нож теней свет становится невероятно выразительным. «Образ, который я отчетливо помню с самого детства, — игра света и теней на пальмовых листьях», — признался коллекционер и предприниматель из ОАЭ Саиф аль-Хаджери в ходе открытой дискуссии на арт-ярмарке в Абу-Даби в ноябре.

Для другого ценителя искусства, министра здравоохранения ОАЭ Абдул Рахмана аль-Оваиса, самое раннее детское воспоминание — лазурь неба и моря. «Не считая этой синевы, мы жили в бесцветном, сером мире — не было ничего, не говоря уже об искусстве», — вздыхает он.

Удивительная скорость

Однако скорость, с которой в ОАЭ стало развиваться арт-сообщество, пусть и небольшое и сильно ориентированное вовнутрь, просто поражает. В ноябре прошлого года в выставке Abu Dhabi Art участвовало 50 галерей; кстати, все собрались в выставочном комплексе «Манарат», в то время как расположенный рядом павильон Всемирной выставки, сверху напоминающий песчаную дюну, где проходило множество мероприятий годом ранее, был закрыт и выглядел заброшенным.

Все сошлись на том, что ярмарка только выиграла от того, что все участники выставлялись вместе, а дилеры довольно потирали руки, подсчитывая прибыль и не скрывая своего торжества от взглядов многочисленных зевак, пришедших скорее поглазеть, чем купить. Авторитетная нью-йоркская галерея Acquavella вернулась после нескольких лет отсутствия, став единственной, кто привез старую добрую классику: Дега, Писсарро из Лувра, Пикассо и отличную работу Макса Эрнста 1927 года. Дэвид Цвирнер тоже немного прогадал, сделав ставку исключительно на американский минимализм, рассчитанный скорее на Музей Гуггенхайма в Абу-Даби, чем на вкус местных коллекционеров. Лондонская галерея Lisson привезла изящные мраморные скульптуры Аниша Капура. Некоторые галереи, например Thaddaeus-Ropac из Зальцбурга, представили несколько местных художников с западными, но Abu Dhabi Art, как и Art Dubai, начинает ориентироваться на искусство стран Ближнего Востока и Северной Африки с небольшими вкраплениями виртуозных корейских работ. Здесь 6- или 7-значные суммы тратят кураторы будущих музеев либо члены правящих семей, в то время как «простые смертные» готовы выложить за работу в среднем $100 тыс. Одним из самых примечательных, в хорошем смысле этого слова, был стенд галереи Agial из Бейрута, где заманчиво переплетались невероятные геометрические узоры ливанского затворника, художника и писателя Джебрана Тарази, мастера маркетри, мозаики по дереву. В своем эссе о роли искусства в современном арабском мире он написал: «Нет будущего, нет спасения для тех народов, что отреклись от своей культуры в погоне за глобализацией и универсальностью», — высказывание, справедливое для Abu Dhabi Art. Работа Тарази была приобретена как раз членом правящей семьи.

Новое общественное пространство

Также в ноябре в Абу-Даби открылось еще одно выставочное пространство — в филиале Нью-Йоркского университета; его возглавляет постоянный куратор Мэй Эллисон из Род-Айлендской школы дизайна. Называется первая выставка On Site (На месте), и здесь представлены работы двух художников из ОАЭ Эптизама Абдулазиза и Мохамеда Ахмеда Ибрагима, палестинца Тарека аль-Гуссейна, египтянина Басима Магди, пакистанца Рашида Рана и американки Мэри Темпл. Университет таким образом отмечает свое присутствие на ранее почти не обитаемом острове, который превратился в культурно-образовательный центр всего за семь лет. Произведения искусства тоже локальны: от изящной груды медной породы, завернутой в медную же проволоку Мохамедом Ибрагимом, который начал работать с природными материалами родных ОАЭ задолго до того, как узнал про Ричарда Лонга или Йозефа Бойса, до причудливой комнаты Рашида Рана — снаружи она напоминает скульптурный куб Сола Ле Витта, а внутри с помощью фотополотен, увеличенных до пикселов, воссоздана копия зала в Тейт Модерн со стенами, дверями и камерами слежения.

Бюджет возрастет

Флер Пеллерен, французский министр культуры, встретившись с заместителем директора Лувра в Абу-Даби Эрве Барбаре, пообещала оказывать будущему музею поддержку. За год в коллекцию было вложено €50 млн, но в администрации дали понять, что к открытию, запланированному на декабрь 2015 года, еще больше увеличат фонды. Чтобы закончить в срок, число занятых в строительстве музея увеличили с 5 тыс. до 7 тыс. человек, а ажурный купол шириной 180 м, который Нувель называет «дождем из света», будет водружен на место в ближайшее время, под ним расположится еще два перфорированных слоя, так что солнечные блики будут танцевать в интерьерах музея в течение дня, наполняя нитями света пространство подобно кружащим знойным днем под пальмами бликам в прохладе оазиса.