Самохвалов без глянца

На выставке в Русском музее не будет Девушки в футболке. Да-да, «советской Джоконды», одной из самых популярных картин в отечественном искусстве ХХ века, с которой творчество Александра Самохвалова (1894–1971) ассоциируется прежде всего. При том что картина музею и принадлежит — казалось бы, в чем дело? Но как раз в этот момент она выполняет ответственную миссию в составе выставки От царей к комиссарам в Национальном музее в Стокгольме, которая продлится до января — на январь назначено и закрытие выставки Самохвалова в Русском музее. Так что придется компенсировать ее отсутствие «аллюзиями в дизайне экспозиции», как сказала Алиса Любимова, ведущий научный сотрудник музея и куратор ретроспективы. Нерасторжимый союз художника с Девушкой в футболке в исторической памяти, надо надеяться, не пострадает, и ретроспектива представит «полное лицо Самохвалова», как выразилась Алиса Борисовна. Панно для Всемирной выставки, отмеченное в Париже, как и Девушка в футболке, золотой медалью, или панно для Всесоюзной выставки в Москве играют в биографии Самохвалова роль тоже значительную, однако обходиться без них тоже как-то придется. Наверное, все монографические выставки в отношении собственного материала можно поделить на два сорта: те, что вызывают вопросы, что и почему не удалось cобрать; и те, к которым подобные вопросы уже излишни.

Выставка Русского музея из числа первых, но выставка в принципе — компромисс идеи и разных обстоятельств. Ретроспектива в Русском музее включит 250 произведений, начиная с ранних архитектурных рисунков (Самохвалов в 1914–1918 годах учился в Императорской академии художеств на архитектурном отделении) и заканчивая картиной 1967 года Аппассионата (Строители коммунизма) — его последней большой работой. Получилось, что она обернулась реквиемом, но художник что-то такое и предполагал, иначе зачем бы ему вводить в массовку на заднем плане персонажей своего золотого периода 1930-х, ту же Девушку в футболке?

Большая часть экспонатов из фондов ГРМ, остальное добирали по возможности. Так, серия портретов В коммуне «Ленинский путь» (1931–1932), вторая попытка Самохвалова подобраться к «большой картине», будет представлена не вся. Не удалось найти следы и полотна Партия — впрочем, не особо и хотелось, признается куратор. Никому не нравится поздний Самохвалов, сменивший около 1940 года свою прежнюю романтичную неоклассику на тяжелую пастозную академичную живопись. К тому же «поздние вещи часто непонятно, где находятся», по словам Любимовой. Чтобы узнать, например, где и в каком состоянии Провозглашение Советской власти (3 х 2,5 м) 1957 года, некогда украшавшее стену Дворца культуры в городе Арсеньеве Приморского края, надо туда ехать (160 км к северо-востоку от Владивостока, 250 км по автодороге). Здравый смысл здесь подсказывает, что «полноты лица Самохвалова» не убудет, если Провозглашение Советской власти останется на месте. Разумеется, это верно, если с именем художника и дальше ассоциировать первым делом Девушку в футболке и античных богинь-метростроевок, а не Появление Ленина на II Всероссийском съезде Советов. Самохваловская Лениниана, разбросанная, благодаря советским закупкам, от Баку и Алма-Аты до Приморья, представлена потому будет куце (хотя войдет в обширный каталог, какие умеют делать в Русском музее). То есть с Самохваловым решено было поступить, как недавно с Александром Дейнекой в Москве: игнорируя всякий официоз, сосредоточиться на искусстве самого успешного в творческом отношении периода.

Примечательно, что выставка к 120-летию художника нечаянно отмечает и еще один юбилей — 40-летие последней большой выставки Самохвалова, посмертной, здесь же, в Русском музее. После чего сколько-нибудь значительных выставок самого знаменитого в свое время ленинградского художника в Петербурге и вообще не было. Можно вспомнить лишь выставку в Тверской областной картинной галерее к 100-летию, устроенную благодаря многолетней дружбе с вдовой художника, в итоге передавшей туда большую часть самохваловского архива. Теперь в Твери могут чуть ли не на полном серьезе утверждать, будто настоящий Самохвалов у них. А тот, который панно делал для ВДНХ и в Париже золотые медали получал, который Девушка в футболке и Киров принимает парад физкультурников, — это, стало быть, не совсем настоящий.

Насколько сомнительно выглядела тогда, в постсоветскую пору, позиция Самохвалова в пантеоне, пожалуй, лучше всего иллюстрирует сам факт, что вековой юбилей важнейшего в свое время мастера отмечали не в Третьяковке и не в Русском музее, а… где-то между. Теперь-то, конечно, мы разбираемся в прошлом куда лучше. И знаем, что ностальгия — что-то такое, с чем сейчас воспринимается романтика Самохвалова и Дейнеки, — может быть, самое предпочтительное настроение, когда неохота особенно ворошить прошлое.