The Art Newspaper Russia
Поиск

Канонический текст Сьюзен Сонтаг об искусстве фотографии наконец вышел на русском языке

JEAN-REGIS ROUSTON / ROGER VIOLLET/ GETTY IMAGES

JEAN-REGIS ROUSTON / ROGER VIOLLET/ GETTY IMAGES

В 1977 году, собрав вместе свои эссе, опубликованные в New York Review of Books, замечательная американская писательница, литературный, художественный, театральный и кинокритик Cьюзен Сонтаг выпустила книгу "О фотографии". И вышло так, что этой книге сразу же суждено было сделаться краеугольным камнем теории фотографии. А спустя 35 лет теоретический шедевр Сонтаг наконец-таки вышел на русском языке — в рамках совместной издательской программы Центра современной культуры «Гараж» и Ad Marginem Press, в прекрасном переводе Виктора Голышева.

Что это такое

Если взять на себя труд просмотреть попытки — самого разного времени и авторства — изложить содержание этой книги, то может показаться, будто всякий раз речь идет о новом предмете. Откуда подобная странность берется, понять невозможно, пока не прочтешь текст Сонтаг, но и тогда сказать, о чем эта книга, очень сложно. Совсем не потому, что она ни о чем, наоборот — она обо всем. То есть совсем обо всем: что такое фотография, в чем ее природа и спектр употребления, каковы ее отношения с реальностью, кино и живописью, с техникой, с массмедиа, с публикой, с капитализмом и коммунизмом и со всем-всем прочим. Но также и о том, как многое из того, что не есть фотография, на самом деле на нее похоже, в определенном смысле ей родственно. Поэтому попытка добросовестного перечисления сюжетов книги неумолимо подводит к тому, чтобы заняться ее подробным пересказом. Короче, труд Сонтаг — образцовая настольная книга, must-read для уважающего себя профессионала, да и вообще интеллигентного человека, даже более — сверхфотографическая, культурологическая библия. Что, в общем-то, следует уже из ее названия.

Время и место

О фотографии — один из трех базовых теоретических текстов, посвященных данному виду визуальной практики. Два других — это эссе Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости (1936) Вальтера Беньямина и предсмертная книга Ролана Барта Camera Lucida (1980). Книга Сонтаг родилась на границе эпох, в 1960–1970-е. Это время перехода от индустриального к постиндустриальному обществу и от модерна к постмодерну и, соответственно, период универсалистского анализа прошлого опыта и формирования футурологии новейшего образца. Что до фотографии, то она в тот момент переживала одну из важнейших трансформаций в своей истории, выражаемой даже через метафору ее смерти. С одной стороны, к этому времени она уступила позицию главного ньюсмейкера телевидению и видео. С другой же — именнотогда ее продукция образовала весь визуально-информационный фон повседневности, а язык стал неизменным инструментом современного искусства. История (а не техника, как прежде) фотографии превратилась в общепринятый образовательный предмет, и одновременно возник реальный рынок фотографии как продукта художественной активности.

Платформой глобальных перемен стали Соединенные Штаты, и лишь затем, второй волной, эти перемены докатились до Европы. Именно в США зародились важнейшие фотографические институции, а главное, именно американская фотография имеет самую мощную и влиятельную национальную традицию. И когда Сонтаг в своей книге отводит ей отдельную главу (притом, что все остальные главы посвящены фотографии вообще), происходит это вовсе не потому, что автор — американка.

Текст и его эффект

Это глобальный и поразительный текст. Поражает он сразу, с первых страниц, энергией письма и плотностью информации. Каким образом человеку, не являющемуся специалистом в области фотографии, удается не просто оперировать подобным информационным объемом, но и в нужный момент подробно и показательно думать о той или иной, крупной или мелкой, его частности, — совершенная загадка. При этом дискурсивный экспресс Сонтаг несется без остановок, лишь притормаживая на стыках глав. Передохнуть негде, за вдохом следует вдох безо всякого выдоха, и насыщенность письма изнуряет настолько, что к концу книги понимаешь, что чуть ли не вся твоя энергия пошла в топку этого поезда. Никаких частных впечатлений нет совершенно, остается только общее, глубинное потрясение, выражающееся в немом вопросе: что это было? И тутто в качестве восстановительной процедуры Сонтаг предлагает антологию цитат, благодаря чему повествовательный напор понемногу гаснет среди эха иных голосов.

Но вопрос остается, и в поисках ответа на него наугад возвращаешься к разным местам текста. Поражаясь при этом не меньше, хотя и совсем иначе. Формулировки Сонтаг, вырванные из контекста, теперь уже не выглядят столь убедительными, а часто и вовсе противоречат одна другой. Жизнь уходит из них на глазах, словно из рыбы, выуженной из моря. Так обнаруживается важнейшая тайна этого текста: он построен кинематографически, весь состоит из движения, в котором нет места самодостаточным, статичным картинкам. Камера речи словно бы совершает полный объезд своего объекта, показывая его одним спереди и тут же другим — сзади.

Эта кинематографичность не только структурна: в анализе фотографических сюжетов она апеллирует к кино наравне с реальностью, отчего они почти сливаются в единый фотографический референт. И выглядит это совершенно сюрреалистично. Недаром слово «сюрреализм» так часто всплывает на страницах книги. О’кей, это симптом времени, и позже фотографию рассматривали уже в иной оптике, говоря о ее тотальносимуляционной, апроприационной, спектакулярной природе. Только вот симуляция вкупе с апроприацией — во многом лишь модернизированные термины, описывающие те же самые свойства фотографии, которые Сонтаг объясняла в сюрреалистическом свете. И не зря, потому как важнейшая новация исторического сюрреализма — это как раз вызывающее сращение языка с его предметом, изобретение магического «зеркала без амальгамы», в котором изображение и жизнь — одно и то же.

Так и у Сонтаг: жизнь и есть киноиллюзия, где все может обернуться противоположностью.

Сонтаг сегодня

Наконец-то книга Сонтаг, написанная 35 лет назад, доступна на русском. За это время в фотографии произошла подлинная революция, парадоксальным образом иллюстрируя положения книги. Текст Сонтаг стал реальностью фотографии, его «кино» — ее жизнью. И когда мы сегодня читаем этот текст на языке, на котором думаем, понимая все градации авторской мысли, происходит то самое сюрреалистически странное: все написанное выглядит до банальности очевидным. Все это не только есть в жизни, но и составляет понятийный ресурс говорящих и пишущих о фотографии. Слова этой песни, так сказать, стали народными. Вот только теперь мы наконец-то знаем, кто их подлинный автор.

Материалы по теме
Просмотры: 2056
Популярные материалы
1
Венецианскую живопись от Тьеполо до Каналетто и Гварди покажут в ГМИИ им. А.С. Пушкина
Выставка станет первым опытом равнозначного совмещения русской коллекции и итальянской.
19 июля 2018
2
Музей может обидеть каждый
Обсуждение проблемы нелегальных экскурсий прошло в Третьяковке вяло, но скандал в соцсетях должен на нем закончиться. Невозможно больше скандалить.
16 июля 2018
3
Айке Шмидт: «Уффици изначально был задуман как универсальный музей»
Директор Галереи Уффици Айке Шмидт, первый иностранец на этом посту, рассказывает о внедренных им в легендарный музей новшествах и о том противодействии, которое они встречают.
16 июля 2018
4
Полторы комнаты Бродского превращаются в полторы квартиры
Сделан решительный шаг на пути создания музея Иосифа Бродского: выкуплена квартира, соседняя с мемориальной, что дает возможность открыть музей.
18 июля 2018
5
Дмитрий Цаплин: скульптор, не вписавшийся в эпоху
Дмитрий Цаплин имел больший успех в Европе, чем в СССР, а в наши дни его наследие стало жертвой криминала. После долгих мытарств уцелевшие работы оказались в Третьяковской галерее. Вопрос — надолго ли?
18 июля 2018
6
Искусство, которое заводится ключом
Осенью на Солянке для широкой публики откроется новый частный музей музыкальных инструментов и антикварных редкостей «Собрание», представляющий коллекцию бизнесмена и мецената Давида Якобашвили.
19 июля 2018
7
Десять часовен на острове
Ватикан на 16-й Архитектурной биеннале в Венеции выступил рачительным заказчиком и реализовал проекты архитекторов.
19 июля 2018
8
Фабрицио Плесси: «Я обладаю чувством потока, я текучий, подвижный, толерантный, открытый»
79-летний пионер медиаарта Фабрицио Плесси, выставки которого открыты сейчас в Москве, в ГМИИ им. Пушкина, и в Венеции, может позволить себе критиковать и старое, и современное искусство. Подробности — в интервью TANR
17 июля 2018
9
Музеи Кремля отправят в Лондон «Военное» яйцо Фаберже с сюрпризом
Проект «Последний царь: кровь и революция», посвященный 100-летию со дня расстрела российской императорской семьи, представит лондонский Музей науки.
17 июля 2018
10
Биеннале современного искусства в квадрате
Четыре биеннале современного искусства нынешнего лета позволяют совершить кругосветное путешествие: Рига - Палермо - Берлин - Лос-Анджелес.
16 июля 2018
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru