18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
2020 год запомнится не только поразившим мир COVID-19, но и другой эпидемией, охватившей сначала США, а потом и Европу. Десятки памятников разным историческим личностям были снесены демонстрантами, демонтированы властями под давлением протестующих или осквернены. Все началось в конце мая с массовых протестов в Америке после гибели чернокожего Джорджа Флойда в результате жестокости полицейского. Этот инцидент спровоцировал мощное движение против расизма и социальной дискриминации «Жизни черных имеют значение», и, как это часто бывало в истории, гнев протестующих обрушился в том числе на монументы наиболее ненавистным и символическим фигурам.
Вспомним большевистский разгром памятников царям, свержение народом «Железного Феликса» на Лубянке в 1991 году, «ленинопад» на Украине, «арабскую весну» и обошедшее все телеэкраны сдергивание с постамента фигуры Саддама Хусейна. В этот раз в США и Британии жертвами восставших стали генералы-конфедераты, воевавшие во время Гражданской войны на стороне рабовладельческого Юга, работорговцы, деятели Ост-Индской компании. Бельгийские власти вынуждены были демонтировать памятники королю Леопольду II, главному символу постыдной колониальной политики в Конго.
Под угрозой оказались монументы даже таким героям мировой истории, как Христофор Колумб, Уинстон Черчилль, Шарль де Голль. Начавшись как стихийная, война с морально устаревшими памятниками породила волну дискуссий о том, что делать с этими «павшими героями», как публично «исправлять» переставшую устраивать историю: свозить в парки скульптур (наподобие того, что был создан в Москве в 1990-е годы), экспонировать в лежачем положении в музеях или оставлять на своих местах, но снабжать табличками с разъяснением их злодеяний? Мэр Лондона Садик Хан объявил о похожем на ленинский плане новой монументальной пропаганды, учредив комиссию по «плюрализму» (diversity) в городской скульптуре, чтобы учесть интересы различных этнических и прочих меньшинств и запечатлеть их унижения и страдания в новых монументах.
Что же до нашей страны, то у нас, похоже, достигнут искомый «плюрализм»: в Москве одновременно устанавливают, например, памятник советскому архитектору Каро Алабяну (несмотря на протесты общественности, указывавшей, что он был инициатором травли архитекторов-авангардистов, доносчиком на коллег) и появляются маленькие таблички общественного проекта «Последний адрес», увековечивающего память конкретных жертв сталинских репрессий. Но еще больше споров вызывает эстетическая сторона новых памятников. К сожалению, никакое правильное идеологически содержание не может оправдать художественную беспомощность.
В число знаковых новостей 2020 года вошли вести из Стамбула. Напомним, указами Реджепа Тайипа Эрдогана минувшим летом были переведены из музейного статуса в богослужебный два знаменитых памятника византийской культуры — бывший собор Святой Софии (теперь официально, как во времена Османской империи, именуемый Большой мечетью Айя-София) и церковь Христа Спасителя в Полях из ансамбля монастыря в Хоре (еще недавно — музей Карие, а сейчас снова мечеть Карие-Джами). Представители мусульманских общин из разных стран выразили солидарность с решениями президента Турции. Музейный же и академический мир обеспокоен.
Нельзя сказать, что эти указы, выпущенные один за другим с интервалом в месяц, прозвучали совсем уж как гром среди ясного неба. Подобные намерения провозглашались еще в 2019 году, и тогда же для них готовилась законодательная почва. Однако большинство сторонних экспертов сходились во мнении, что заявления Эрдогана следует воспринимать как риторику, маневр в политической игре. Мало кто верил, что дело на практике дойдет до пересмотра заветов Мустафы Кемаля Ататюрка, «отца нации», среди прочих реформ отделившего религию от государства. Именно при Ататюрке в 1934 году Айя-София превратилась в светский музей, да и решение 1945 года о музеефикации Хоры стало прямым следствием политики первого президента Турецкой Республики. Сейчас оба прежних указа официально отменены.
Критики сегодняшних нововведений, не ставя под сомнение их юридическую правомочность, равно как и суверенитет Турции в принятии таких решений, указывают прежде всего на значимость упомянутых объектов для всего человечества. Собор Святой Софии, некогда главный храм православного мира, уникален во многих отношениях, в том числе как памятник архитектуры и изобразительного искусства. А церковь Христа Спасителя в Полях получила всемирную известность после того, как с ее стен и потолков были сняты слои штукатурки, скрывавшие фрески и мозаики эпохи «Палеологовского Возрождения». Теперь же, когда в обоих этих случаях установлен примат религиозных функций над прочими, возникает опасение, что доступ к памятникам окажется ограниченным и для исследователей, и для туристов, особенно женщин. К тому же по законам ислама молитвы не могут проходить на фоне «посторонних» изображений. Временные решения, предложенные на первых порах, оказались далеки от изящества. Тезис турецких властей о том, что памятники по-прежнему будут «открыты для всех», пока не кажется убедительным. Остаются вопросы и в части научной реставрации, и в части археологии. Не говоря о том, что само по себе превращение музеев в молельни — прецедент как минимум неоднозначный.
В уходящем году одним из самых употребляемых стало выражение «новая этика», или «культура отмены». Под ним подразумевается публичное осуждение неблаговидных, некорректных поступков известных людей и требование привлечь их к ответственности. В сфере искусства эти претензии зачастую обращены в прошлое.
Так, героем последнего громкого скандала оказался давно покойный классик американского искусства Филип Гастон (1913–1980). Еще пару лет назад его выставку благополучно показывала Академия в Венеции, но намеченная на ближайшее время в британской Галерее Тейт, Национальной художественной галерее в Вашингтоне и музеях изящных искусств Бостона и Хьюстона ретроспектива коллегиальным решением музеев была отложена до лучших времен. А точнее, «до времени, когда мы почувствуем, что проповедь против социальной и расовой дискриминации, стоящая в самом центре творчества Гастона, будет восприниматься более однозначно», как говорится в их совместном заявлении.
Организаторы испугались, что встречающиеся у художника гротескные изображения куклуксклановцев могут оскорбить чьи-то чувства. Куратор Тейт, посмевший возражать начальству, был подвергнут наказанию. Профессор Йеля и куратор Роберт Сторр считает, что этот конфликт создает опасный прецедент. «Музеи — это площадки, на которых люди собираются вместе, чтобы обсуждать разные идеи, соглашаясь или не соглашаясь друг с другом. Если музей Тейт не способен на это даже на внутреннем уровне, то вся концепция разваливается».
Ранее в эпицентр похожего скандала попал известный британский фотограф Мартин Парр, а вместе с ним знаменитое фотоагентство Magnum, членом которого он является. В фотоальбомах, рекомендованных Парром, нашлись расистские, по мнению общественных активистов, сопоставления кадров, а в другом случае неэтичным был признан сам способ фотосъемки: испанец Чема Сальванс в 2015 году фотографировал секс-работниц (слово «проститутка» теперь тоже считается неэтичным) без их разрешения.
Парр принес извинения, но все равно лишился поста арт-директора Бристольского фотофестиваля. Подозрительные с точки зрения новой этики снимки нашлись и в архиве Magnum, выложенном в Сеть. Сейчас проводится расследование, и, возможно, в результате многие кадры будут оттуда изъяты.
Список неприемлемых, с точки зрения новых моралистов, сюжетов и тем становится все обширнее. Не так давно на волне движения Me Too Поля Гогена задним числом пытались уличить в сексуальном насилии над несовершеннолетними таитянками, и неважно, что критерии половой зрелости со временем сильно поменялись. Кто следующий попадет под «отмену»? Пикассо? Караваджо?
