Софья Троценко: «„Винзавод“ возник из мечты сделать мир лучше»

Вы уже пятый сезон проводите «Открытые студии». Что это за проект? Как вы отбираете участников? Платите ли вы стипендии и какие там условия вообще?

«Открытые студии» — проект, который мы запустили в рамках стратегического направления «Винзавод. Новые имена». «Открытые студии» — это не просто мастерская, куда участники приходят работать. Это уникальное открытое пространство, которое дает возможность всем желающим познакомиться с тем, как устроена работа художников изнутри, и это важное условие. Художники учатся коммуницировать с коллекционерами и посетителями, рассказывать про свои проекты. Для нас, как для институции, важна популяризация искусства. Мы приоткрываем двери всем желающим, чтобы они могли знакомиться с тем, что представляет собой современное искусство.

Помимо прочего, у «Открытых студий» обширная образовательная программа для художников, которая состоит из занятий с куратором-тьютором, английским языком, знакомств с разными экспертами, критиками, журналистами и коллекционерами. Нам важно, чтобы ребята познакомились и научились общаться с теми, от кого потом будет зависеть их карьера.

Немаловажным является международное направление. Многие художники уже побывали в разных странах. К примеру, Лиза Штормит, художница второго сезона «Открытых студий», с октября по декабрь обучается в резиденции ACME в Лондоне по программе, которая организована Фондом поддержки современного искусства «Винзавод» совместно с MOCT Arts Foundation, и это тоже, кстати, неоценимый опыт.

В основном художники очень активны, выставляются в галереях и даже музеях по всей стране. Из самых активных выпускников «Открытых студий», тех, чьи имена на слуху, могу назвать Андрея Андреева, Мику Плутицкую, Мишу Гудвина, Нику Черняеву и Катю Герасименко, у которой сейчас проходит выставка в галерее «Триумф».

«Винзавод» начинался как первый галерейный кластер, самый знаменитый в Москве. Но все меняется: пандемия, многие институции предпочитают уходить в онлайн, в моде всякие поп-ап-проекты, разовые какие-то истории. И у вас тоже меняются галереи. Интересно, как происходит этот процесс, как вы отбираете новые галереи. Есть ли какие-то особые условия? Кого вы не возьмете на освободившееся место?

Сейчас это происходит совершенно так же, как происходило в самом начале. Когда к нам хочет попасть какая-то галерея, мы просим прислать концепцию проекта и список художников, с которыми она работает.

Что меняется? Состав галерей поменялся, но их количество на протяжении этих 13 лет примерно одно и то же. Я считаю, что это хорошо, потому что это здоровая конкуренция, те, кто успевает перестроиться под новые форматы работы, под новые вызовы, остаются на плаву.

Что касается новых форматов работы, то последние несколько лет мы развиваем различные коллаборации у нас на территории. Партнерство искусства и моды нам кажется особенно привлекательным. Это две активные сферы, которые давно имеют практику объединения. И мы уже делали различные коллаборации дизайнеров и художников в «Открытых студиях». Сегодня такого рода сотрудничество может быть максимально успешным и дать новый потенциал развития. А в сентябре к нам полностью переехал офис Faces&Laces. Мне кажется важным, чтобы появлялись новые проекты, которые вдохновляют на новые начинания.

По вашему пути пошли многие площадки. В Москве уже масса кластеров разного типа, связанных с искусством. Или вот новая организация, которая называется Cube.Moscow — единое пространство, где галереям выделены уголки; масса галерей туда устремилась тоже. Вы чувствуете конкуренцию? Какие у вас преимущества с точки зрения поддержки галерей?

На самом деле не такая уж и масса! Никаких других кластеров, которые работают осознанно и системно с современным искусством, нет. Artplay — проект, который связан с дизайном, «Флакон» — то же самое, «Гараж» стал музеем. А больше-то мы никого и не назовем. Что касается конкуренции вообще, то, на мой взгляд, это положительный фактор для развития любой отрасли, и арт-рынок не исключение.

Если говорить о Cube.Moscow, то они работают совершенно по другим принципам. Они имеют возможность давать площадку тем галереям, которые не могут осесть у нас. Это небольшие галереи, начинающие галереи, галереи, которые работали в онлайн-формате и делают первые шаги по выходу в офлайн. Пространство Cube дополняет общую возможность развития российского арт-рынка, и мы считаем их скорее своими друзьями и партнерами, чем конкурентами.

Мы видим по опыту разных площадок, начиная с Нью-Йорка и Лондона, как то, что было освоено как художественное пространство, в конце концов становится таким привлекательным коммерчески, что в результате по законам джентрификации вместо художников там появляются бизнес-проекты или элитное жилье. И все, конечно, с ужасом ждут, что нечто подобное может случиться с «Винзаводом». Какова дальнейшая судьба «Винзавода»? На сколько лет вперед вы планируете вашу деятельность?

Когда мы открывали «Винзавод» в 2007 году, мы планировали свою деятельность на десять лет. Мне тогда казалось, что, если мы проработаем десять лет, это будет невероятным подвигом. В 2000-е годы вообще такого масштаба современного искусства даже не предвиделось. Но, когда мы объявляли свою программу по итогам десятилетия, мы осознали, что всё так быстро меняется: мир меняется, вообще всё в системе искусства — принципы работы, коммуникации, — что невозможно запрограммировать деятельность больше чем на три-четыре года. Поэтому мы для себя определили трехлетний цикл планирования, а любые изменения, которые могут произойти, будут продиктованы стремлением к развитию кластера и программ фонда.