Марина Алексеева: «Иногда над одним боксом я зависаю на полгода»

Видеоарт Марины Алексеевой — камерный, практически карманный. Он существует не в белом кубе галереи и не на экране телевизора, а в небольших коробках, забитых миниатюрной мебелью и прочим скарбом. В этих макетах интерьеров — не гламурных, захламленных и очень узнаваемых — живут собственной странной жизнью полупрозрачные рисованные персонажи. За те несколько минут, что длится видео, они претерпевают череду причудливых превращений, а зритель наблюдает за этой фантасмагорией через окошко-глазок в передней стенке коробочки. Вписать эфемерную анимацию во вполне осязаемый интерьер помогает оптическая иллюзия: на самом деле видео показывается на экране, спрятанном внутри бокса, но зритель видит не сам экран, а его отражение в полупрозрачном зеркале. Марина Алексеева родилась в 1959 году в Ленинграде. В 1984 году окончила Мухинское училище по специальности «керамика и стекло». К изобретению своей уникальной разновидности видеоарта, которую она называет «лайфбоксы», художница пришла лишь в 2000-х. В 2017 году Алексеева выступила как сценограф и видеохудожник спектакля «Проза» в «Электротеатре „Станиславский“», использовав ту же технологию работы с отражениями, но уже в большем масштабе. А нынешней весной, когда запланированные выставки из-за пандемии COVID-19 отодвинулись на неопределенный срок, начала активно осваивать онлайн-формат.

Как вы пережили вынужденную самоизоляцию и чем заняты сейчас?

Я провела эти месяцы дома, на окраине Петербурга. У меня отдельный дом с садом, изначально это была мастерская. Она досталась мне очень давно — тогда это была какая-то запредельная глушь. У меня возникла мысль вернуться к живописи. Раньше я ею много занималась, а в последнее время перестала. Возможно, это самоизоляция так на меня подействовала: в эти месяцы у меня появилось свободное время, прекратилась эта бесконечная гонка, когда надо везде успеть. Но теперь работы опять стало столько, что некогда даже полы помыть. Сейчас я занимаюсь онлайн-проектом «Мэтью» для московского Центра Вознесенского. Это комедия начинающего драматурга Екатерины Вагнер (Екатерина — арт-критик и журналист, шеф-редактор Russian Art Focus. — TANR). Премьера состоится в интернете 4 июля. Я делаю для нее анимационные ролики. В основном они иллюстрируют мысли главного героя, которые постоянно вертятся вокруг денег. Я чуть не запуталась в этих бесконечных евро! Да и сам герой в них путается, во всяком случае, до добра его эти подсчеты не доводят.

За время пандемии появилось много самых разных онлайн-проектов — от спектаклей и выставок до Zoom-сериалов. Как вы думаете, у этого направления есть будущее или это временный всплеск, вызванный карантином?

Мне кажется, мы находимся на пороге зарождения чего-то абсолютно нового в этой сфере. Просто смотреть на говорящую голову на экране уже никому не интересно. Правда, на мой взгляд, пока ничего революционного не возникло, мы в основном используем те приемы и ходы, что уже существовали раньше. Не уверена, что это новое удастся найти именно мне и именно сейчас, но так или иначе это обязательно произойдет.

У вас уже был опыт работы в театре: вы были в числе создателей спектакля «Проза» в «Электротеатре „Станиславский“». Планируете продолжать?

О, это был интересный опыт. Прежде я никогда не работала в театре и, честно   говоря, не особенно его любила. Мне и сейчас далеко не все нравится, но все же я чувствую, что центр чего-то нового в наше время перемещается из сферы визуальных искусств в театр. Он позволяет замешивать все со всем. Разные медиа наслаиваются друг на друга, можно как следует перемешать эти ингредиенты и выпечь из них совершенно новый «блин». Работать над «Прозой» мне предложил композитор Владимир Раннев — так мы с ним и познакомились. До этого мы вращались в одних и тех же кругах, но почему-то не пересекались. Он был и композитором, и режиссером этого спектакля, и мне понравилось, как он соединяет аудиальный и визуальный слои. «Прозу» можно только условно назвать оперой: там действительно все поют, но на этом сходство с обычной оперой заканчивается. Видеоряд там не менее важен, чем музыка.

Вы по образованию художник-керамист. Как у вас возник интерес к видео?

Это длинная история. Когда-то у меня была серия работ «Секретики». Там был тот же принцип, что у «секретиков», которые делают дети: всевозможные предметы под стеклом. Потом я начала делать коробки с макетами интерьеров внутри — это были жилые комнаты или музеи. Многие думают, что по образованию я театральный художник (их обучают делать такие макеты). Меня часто спрашивают, не училась ли я на сценографа. Но нет, я пришла к этому сама. Мне нравилось придумывать уже обжитые интерьеры, чтобы, глядя на них, легко было представить себе их обитателей. Но, кроме того, мне всегда хотелось, чтобы в них что-то происходило. Как этого добиться, я поняла, когда познакомилась с инженером Сергеем Карловым. Он очень хорошо разбирается в оптике и объяснил мне, как можно вписать в эти интерьеры видео. Мы до сих пор с ним сотрудничаем, он занимается технической частью моих работ. Тираж каждого бокса не больше пяти экземпляров, и все они разные. Видео во всех одно и то же, но интерьеры отличаются друг от друга. Повторить их точь-в-точь невозможно, ведь они собраны из разных мелочей, попавшихся под руку, иной раз даже найденных на помойке.

А где вы научились технике анимации?

Я вышла замуж за Бориса Казакова, известного художника-аниматора. Он меня всему научил. Правда, я не рисовала от руки на пленке, как он в начале карьеры. К тому времени уже появились компьютеры, и я сразу стала рисовать стилусом на планшете.

Интерьеры ваших «коробочек» выглядят очень правдоподобно, при этом персонажи переживают совершенно сюрреалистические метаморфозы. Как вы придумываете эти сюжеты? Во сне?

Когда я начинаю делать новую работу, у меня в голове нет готового сюжета. Мне важно не ограничивать себя историей, придуманной заранее. Все эти превращения, о которых вы говорите, показывают, что у персонажа в голове. Условно, внешне человек может быть зайчиком, а по натуре — крокодилом. Чаще всего вначале я сама не знаю, чем закончится мое видео. Когда начинаешь рисовать, видишь, допустим, паука, а по ходу работы он вдруг превращается в чайную чашку. Это совершенно непредсказуемый процесс, и я никогда не знаю, сколько времени он займет. Иногда над одним боксом я зависаю на полгода, иногда работа рождается за месяц.

Но макетами интерьеров у вас дело не ограничивается. В прошлом году в Венеции я видела инсталляцию, где ваше видео проецировалось на шоколадный фонтан…

Да, это еще один наш совместный проект с Владимиром Ранневым, он был сделан для выставки ID, которую организовала лаборатория Cyland (петербургская лаборатория медиаарта. — TANR). Инсталляция была посвящена CCCР, на фонтан проецировались изображения известных советских исполнителей. Раннев написал для нее новый вариант гимна СССР, со своей собственной музыкой и текстом на английском языке. Работая над этой инсталляцией, я впервые в жизни увидела шоколадный фонтан. Это какая-то абсолютно бессмысленная вещь — символ безумной роскоши. Зачем он вообще нужен? Для каких-то вечеринок, чтобы дамы макали в него фрукты на палочках? Это уже само по себе некое барокко.

Какие у вас планы на жизнь «после самоизоляции»?

Этим летом у нас с Владимиром Ранневым должна была открыться выставка в новом пространстве Галереи Марины Гисич, но коронавирус спутал все планы. Впрочем, кто знает, сейчас галереи в Петербурге мало-помалу начинают открываться. Осенью у нас намечался еще один совместный проект, в Перми, посвященный Дмитрию Пригову и приуроченный к его юбилею — в этом году ему исполнилось бы 80 лет. Это должна была быть большая выставка-инсталляция. Предполагалось, что она займет целый дом в рабочем поселке на окраине города. Надеюсь, она все же состоится, хотя, может быть, не в ноябре, как планировалось, а позже.

Онлайн-премьера медиакомедии «Мэтью» пройдет 4 июля в 19:00 на страницах Центра Вознесенского в Facebook и YouTube.