Влад Зорин: «Чтобы привнести в мир что-то новое, нужно быть другим — быть зайцем!»

Владу Зорину 24 года. Он снимает для fashion и находится в активном поиске своей темы и образности как современный художник. В 2019 году в арт-пространстве Cube прошла его первая персоналка, он был участником нескольких арт-проектов, включая выставку в галерее Osnova и выставку аукционного дома Phillips в Москве, его работы продаются на нью-йоркском онлайн-аукционе Paddle8. Он рассказывает о том, как из Челябинска попал в Париж, и о своем герое — красавце Зайце.

Влад, вы не расскажете о своем детстве в Челябинске? Из какой вы семьи, чем занимались, о чем мечтали?

Мое детство — это сплошное творческое самовыражение и максимум свободы. Родители много работали, а когда не работали, то развлекались, потому что были молодыми, у них не хватало времени меня воспитывать. Я был предоставлен самому себе.

Моя мама по профессии повар. Она божественно готовит, ее кулинарные эксперименты — лучшая кухня, какую я пробовал. От кулинарии мама постепенно перешла к созданию пространств ресторанов и стала инженером-проектировщиком интерьеров. Папа работает электриком. Дома у нас провода торчат из стен в самых неожиданных местах — такой вот вариант сапожника без сапог. Мы в семье часто шутим на эту тему.

Я рос и развивался «наедине с собой». Занимался творчеством в любом формате и жанре: рисовал шпаклевкой на фанере, режиссировал театральные постановки (и проблемы были не с актерами, а с тем, чтобы уговорить родителей посидеть зрителями), писал сценарии, переставлял дома мебель, фотографировал и снимал видео на папину камеру, даже шил костюмы из газет. Учился в музыкальной школе по классу фортепиано, пять лет серьезно занимался бальными танцами, посещал театральную студию, пел.

Мне повезло: во мне заложена уверенность в собственном творческом потенциале. У меня не было и нет сомнений, что я художник и это мой путь. Я без колебаний принимаю решения, мне никто не мешает, я свободен в действиях и мечтах. Мечтаю много, и все постепенно сбывается.

В 16 лет вы уехали в Москву. А как и где вы заканчивали школу?

В 13 лет я увлекся фотографией: не расставался с камерой, смотрел книги и журналы, занимался самообразованием, брал уроки. К 16 годам в родном городе я себя реализовал, мне было тесно. После девятого класса я поступил в колледж учиться на фотографа и одновременно уехал жить в Москву. Раз в полгода возвращался в Челябинск, сдавал очередную сессию, показывался родителям, чтобы они не волновались, и отправлялся обратно завоевывать столицу. Не было даже разговоров, что меня не отпустят. Я всегда был самостоятельным, родители видели мои амбиции и поддерживали, как могли. Если бы у меня была возможность, я бы уехал раньше. Я мечтал об этом с детства, в родном городе мне было тесно как в творческом плане, так и морально.

Как так получилось, что вы занялись модной фотографией? Что из работ с глянцевыми журналами и брендами вам запомнилось?

Когда растешь в маленьком городе, то мир глянца кажется… не просто чем-то занятным, а невозможно прекрасной другой планетой, параллельной реальностью. Меня этот мир гипнотизировал. Пока не было интернета, я часами смотрел клипы MTV и показы мод на FTV. Интервью с дизайнерами, биографии моделей — это все было классно, и рано или поздно я должен был там очутиться. Недавно мама рассказала, что в раннем детстве я отказывался выходить с ней на улицу, если она была некрасиво одета. Мой путь в fashion-фотографию был предопределен.

Один из последних любимых проектов — коллаборация с французским брендом Ludovic de Saint Sernin. Тридцатилетний парижский дизайнер Людовик де Сен-Сернан, раньше работавший экспертом по украшениям в модном доме Balmain, не так давно зарегистрировал собственную марку и начал делать чувственную минималистичную мужскую одежду. В этом году он стал финалистом премии LVMH.

В фотосессии для этой марки мне позировал мой друг — модель Юлиан Антух. Мы прилетели в Париж на съемку и на показ. Там была такая вдохновляющая волшебная атмосфера: молодые ребята из разных стран, с разным культурным бэкграундом, говорящие на дюжине языков, но понимающие друг друга с полуслова, с похожим видением мира, эстетикой, стилем! Мы вписались мгновенно. К нам относились с пиететом — как к художникам, что, конечно, окрыляло, хотелось сделать что-то особенное. В результате эту съемку Людовик показал главному редактору Vogue UK Эдварду Эннинфулу, Такаcи Мураками и другим, о проекте написал не только Vogue американский, но и французский.

Ваш арт-проект с юношей-моделью в образе зайчика — он о чем?

Мой герой Заяц пытается приспособиться к обществу: ходит на работу, ездит на мотоцикле, идет в супермаркет за продуктами. Но он все равно «другой» — в трусах и в маске зайца. Он выпадает из пейзажа. Мне кажется, чтобы привнести в мир что-то новое, нужно быть другим — быть зайцем!

Ваши герои красивы, как античные боги. Это такие рассуждения на тему «Мужчина как новый сексуальный объект»?

Да, у моего Зайца идеальное тело, но он вообще идеалист. Эти работы не столько узко о сексе, сколько вообще о гуманизме. Тело и душа героя обнажены, а социум его отвергает. Проект о толерантности, о принятии «другого». Ведь зачастую именно эти зайцы совершают прорывы в искусстве и двигают человечество вперед.

Вы много путешествуете — Европа, Юго-Восточная Азия. Где человеческие отношения вам кажутся более гармоничными?

Гармонические отношения — результат внутреннего состояния: если ты открыт миру, то мир ответит тебе взаимностью.

Как коронавирус повлиял на вашу жизнь?

Я практически завершил работу над очередной выставкой. Она должна была открыться весной, но сейчас отложена на неопределенный срок.

Пока занимаюсь тем, что придумываю тексты, которые буду вручную наносить на фотографии. Счастлив наблюдать, как страны помогают друг другу всеми возможными способами, как люди летят волонтерами, например, в Нью-Йорк и включаются в работу больниц. Эта солидарность восхищает. Конечно, я немного волнуюсь, что вдруг оказались на замке все границы, но будем надеяться, что это временная ситуация. Карантин провожу с родителями в родном Челябинске. Строю планы и продолжаю мечтать.