The Art Newspaper Russia
Поиск

Левиафан проходит сквозь железный занавес

Вторая часть дневников художника Михаила Гробмана охватывает иерусалимский период его жизни — 1970-е годы. Чтобы оценить эти тексты, нужна некоторая настройка читательской оптики

Михаил Гробман знаменит в нескольких ипостасях. Художник, укоренившийся в российском и израильском искусстве. Автор манифеста второго русского авангарда и термина, который со скрипом, но вошел в обиход критиков, не встретив однозначного приятия всеми. Литератор — на русском языке опубликованы книги его стихов «Военные тетради» (1992) и «Последнее небо» (2006). Коллекционер, чье собрание насчитывает сотни произведений, от довоенного авангарда до Кабакова, Яковлева и других.

Еще Гробман известен как архивариус советского и израильского искусства, а также как автор дневников, которые вел несколько десятилетий. Их московская часть вышла в 2002 году под названием «Левиафан» (одноименная арт-группа и газета, основанные художником). Нынешний «Левиафан 2» охватывает иерусалимский период жизни Гробмана и его семьи, датируемый 1971–1979 годами. Хотя из Иерусалима в Тель-Авив семья переехала в 1982-м, часть записей не вошла в издание по соображениям объема. Неопубликованными остались и рукописи тель-авивских дневников — будем надеяться, это случится в будущем.

Емкую характеристику «Левиафану 2» дает в предисловии Леля Кантор-Казовская, отметив лаконичный «телеграфный» стиль и «скрупулезную фиксацию событий в реальном времени». По манере иерусалимские дневники близки московским, но они менее сдержанны и «конспиративны»: за пределами СССР необходимость в этом отпала. Как и в более ранних записях, здесь почти нет размышлений, кроме кратких характеристик в адрес увиденных выставок и новых знакомых, о которых Гробман часто невысокого мнения и не стесняется писать ровно то, что думает.

Впрочем, если московские дневники — бесконечный калейдоскоп бытовых подробностей, от которого не ждешь событийности, то в иерусалимских записях видны контуры повествования. Обустройство на новом месте, интеграция в среду и знакомство с живыми классиками вроде Арье Ароха или Мириам Бат-Йосеф, выпуск первого номера газеты «Левиафан» — эти и прочие вехи складываются в подобие сюжета, растянувшегося на почти 800 страниц. Отчетливо видна и фигура автора — уверенного в себе, четко видящего свое место в уже свершившейся и еще не написанной истории искусства, не желающего прозябать в кругу репатриантов и стремящегося создавать собственный контекст. Убежденного модерниста, упорно гнущего линию нового еврейского искусства и недовольного модными тенденциями вроде перформансов Джины Пейн или концепт-арта («концептуализм — это прошлое»).

Дневники писались Гробманом «там и тогда», и события в них фиксировались по горячим следам и не с временной дистанции, как в устной истории, часто рассказываемой постфактум с поправкой на желаемый образ себя и (подчас намеренные) огрехи памяти. «Левиафан 2» можно воспринимать и как целостное произведение в жанре «дневниковой прозы». В частности, в книге проступает множество любопытных сюжетов касательно культурной дипломатии Израиля 1970-х, существования в условиях войны, механики художественной жизни и нравов сообщества, особенностей отношений людей тех лет. Но вычитать их из дневников можно при наличии осознанного читательского интереса и специально настроенной оптики. В противном случае они растворятся в упоминаниях тысяч имен и цен на продукты и одежду, описаниях меню на обед, разговоров и встреч, суть которых не всегда уловима при крат­ком перечислении.

Дневники Михаила Гробмана, что вполне логично и объяснимо, сфокусированы вокруг его фигуры и понимания вещей. И эти записи интересно сравнить с другими свидетельствами устной истории искусства, которых сегодня на русском языке издано немало. 

Просмотры: 846
Популярные материалы
1
Суд признал право Баттервика на мнение о русском авангарде
Итальянский суд оправдал обвиняемого в клевете лондонского арт-дилера и галериста Джеймса Баттервика, усомнившегося в подлинности работ русского авангарда на выставке в Мантуе.
11 февраля 2020
2
Как ван Гога стоимостью €15 млн купили на деревенском аукционе за £4
Теперь пейзаж с крестьянским домом отправляется в Маастрихт, чтобы стать одним из главных экспонатов ярмарки TEFAF.
10 февраля 2020
3
Сердца современных художников: символы любви от Фриды до Бэнкси
Из неона, стали, пластика и звуков — смотрите нашу подборку сердец от звезд современного искусства ко Дню святого Валентина.
14 февраля 2020
4
В Музее русского импрессионизма собрали ретроспективу Юрия Анненкова
Выставка «Революция за дверью» не претендует на исчерпывающую полноту, но получилась весьма репрезентативной: выстроены и хронология, и жанровый диапазон художника.
13 февраля 2020
5
Русский музей поделился планами на 2020 год
125-летие Государственного Русского музея отметят завершением реставрации Михайловского замка и огромной выставкой даров, которая займет все дворцы музейного комплекса
12 февраля 2020
6
«Иван Грозный» собрал консилиум
В реставрации картины Ильи Репина наступил важный момент: необходимо решить, каким способом дублировать холст уникального памятника. Для консультаций пригласили западных специалистов.
10 февраля 2020
7
«Охотник» Адриана Гение остался в Эрмитаже
Картины румынского художника на недавних аукционах продавались за миллионные суммы, многократно превышающие эстимейт
10 февраля 2020
8
Три века фарфора представлены в Эрмитаже
На выставке, посвященной 275-летию основания Императорского фарфорового завода, полтысячи уникальных предметов систематизированы по стилям.
11 февраля 2020
9
Античную скульптуру освободят из княжеской темницы
Итоги 40-летней борьбы между итальянскими властями и семьей Торлония подведет крупная выставка в 2020 году.
12 февраля 2020
10
Куратор Кейт Бейли: «Важно, чтобы музейный предмет всегда оставался звездой»
Автор знаменитого проекта об истории оперы рассказала нам про будущие «подмостки» в Москве и особенности работы Музея Виктории и Альберта в сегодняшнем мире.
12 февраля 2020
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru