Рустам Сулейманов: «Я был удивлен, что в России до сих пор нет музея мусульманского искусства»

Рустама Сулейманова называют «мусульманским Третьяковым» за вклад в популяризацию мусульманского искусства в России. Его Фонд поддержки и развития научных и культурных программ имени Ш.Марджани, основанный в 2006 году и названный в честь прогрессивного татарского богослова и историка XIX века, располагается в непримечательном советском здании, а его офис забит современной живописью, упакованной для транспортировки.

Несмотря на то что первым в коллекции Сулейманова стало произведение знаменитого русского портретиста Валентина Серова (1865–1911), классического художника, любимого как Павлом Третьяковым, так и нынешними российскими коллекционерами, очень скоро он отправился исследовать неизведанную, но глубоко личную территорию. «Если какое-то время меня интересовало русское искусство начала ХХ века, то потом я стал задумываться о самоидентичности, — говорит Сулейманов, родившийся в Узбекистане в татарской семье. — Одно дело, когда у тебя просто есть какие-то картины, которыми ты украшаешь свой дом или офис, и совсем другое — когда твоя коллекция перерастает это декоративное измерение… Я начал задумываться о том, что я хочу сказать, какой вклад я хочу внести».

Поиск главной темы привел его к осмыслению своего национального наследия и к формированию коллекции, куда сейчас входит около 10 тыс. произведений. «Постепенно я переориентировался на мусульманское искусство — мусульманское в широком смысле, от средневековой классики до современного, — говорит он. — Я был удивлен, что в России с ее богатой исламской историей до сих пор нет музея мусульманского искусства». 

Сейчас президент Фонда Марджани надеется открыть первый в России центр мусульманского искусства в сотрудничестве с крупной государственной институцией. Кроме того, его фонд спонсирует научные исследования. В 2013 году Антон Притула, специалист по мусульманскому искусству в Государственном Эрмитаже, рассказал The Art Newspaper, что в России коллекция Фонда Марджани уступает только эрмитажной и по охвату приближается к собранию Ага-хана.

Интерес Сулейманова к современному мусульманскому искусству открыл путь для художников из множества регионов России и бывшего Советского Союза, до сих пор очень скудно представленных за их пределами.
В этом году фонд провел несколько выставок в столице Татарстана Казани, в том числе современного художника Александра Акилова, уроженца Таджикистана, который сейчас работает в России, в Москве, и Германии. 

Кроме того, тут прошла групповая выставка Transformatio, в которой приняли участие современные художники из Дагестана и с Северного Кавказа, от Магомеда Кажлаева из числа советских художников-нонконформистов до Таус Махачевой (в 2018 году выставка Transformatio была показана в петербургском музее «Эрарта»).

В 2019 году Фонд Марджани показал предметы из своей коллекции на выставке «Золотая Орда и Причерноморье», организованной Государственным Эрмитажем в выставочном центре «Эрмитаж-Казань».

Сулейманов также делится планами о начале сотрудничества с Государ­ственным музеем искусств имени И.В.Савицкого в Нукусе, в коллекции которого находится множество сокровищ русского авангарда. По его словам, после долгих лет этот музей в отдаленной Республике Каракалпакстан в Узбекистане постепенно начинает открываться для совместных проектов, хотя бюрократических трудностей, препятствующих осуществлению его замыслов, по-прежнему немало.

В собрании Сулейманова широко представлены и азербайджанские художники, в частности Гаюр Юнус (р. 1948), в чьем творчестве «элементы иранского каджарского стиля конца XIX века переплетаются с влиянием Нико Пиросмани», грузинского художника-примитивиста.

Покупая, коллекционер, как правило, выбирает до пяти произведений одного художника, написанных в разные периоды. В таком контексте работы бывает непросто оценить, но, по его словам, стоимость подобных приобретений обычно колеблется в диапазоне от $5 тыс. до $50 тыс.

Что касается России, то основатель Фонда Марджани говорит: «Мы все очень тесно связаны друг с другом. Мы все находимся в одном большом ковчеге, но эта связь и взаимозависимость ярче всего проявляются в самых многонациональных регионах, где существуют давние традиции мирного сосуществования».

Образы общего советского наследия активно использует в своем творчестве Ринат Волигамси (р. 1968), творческий псевдоним которого произошел от написанной задом наперед фамилии Исмагилов. В 2018 году фонд спонсировал его ретроспективу «Двоегорск» в Московском музее современного искусства, организованную галереей «11.12». На выставке живописные работы и инсталляции Волигамси рисуют жутковатую картину советской утопии в вымышленном военном городке. По мнению Сулейманова, эти произведения изображают советское прошлое, «которое мы только-только начали изживать». 

«Нельзя сказать, что художникам либо просто людям, живущим на Северном Кавказе, или в Татарстане, или в Башкортостане, или даже в Узбекистане, отвергать советскую идентичность проще, чем русским, живущим в провинции… У каждого человека есть голос земли и голос крови, но и голос времени иногда тоже говорит», — добавляет коллекционер. Он считает, что Волигамси предлагает «проницательный и ироничный взгляд на идентичность, разговор о нас самих» — веселый и острый, при этом отнюдь не болезненный или уничижительный.

В России действуют суровые законы как в отношении религиозного экстремизма, так и в отношении произведений искусства, «оскорбляющих чувства верующих». Сулейманов сомневается, что «искусство способно оскорбить» настоящих верующих, хотя на Ближнем Востоке неуважительное отношение к исламу приводит к массовым протестам. «Мне кажется странным сам факт существования таких законов и приговоров», — говорит он. Однако в то же время он не стал бы приобретать в коллекцию «слишком радикальные» произведения и сомневается в их эстетической ценности. «Можно ли считать произведением искусства объект, который был создан с намерением оскорбить? — спрашивает он. — Если раньше искусство определялось этическими и эстетическими принципами, то сегодня многие вещи опошлены и огрублены».

Такие художники, как Таус Махачева, демонстрируют, что можно говорить о локальных проблемах, жизни и традициях в исламских регионах, в частности в Дагестане, обращаясь при этом к международной аудитории. «Несмотря на то что она современный художник в том, что касается формы и техники, в ее работах ее дагестанские корни очевидны, — рассказывает Рустам Сулейманов. — Мы видим в первую очередь глубокий интерес к этой земле. У нее есть собственная точка зрения, но это не точка зрения человека, стоящего в стороне. Это точка зрения человека, которого действительно волнует родная страна, происходящие здесь изменения».  

Впервые статья была опубликована в Russian Art Focus, No 11, 2019