«Вам, вероятно, будет непросто»: что ждет посетителей МоМА после открытия 21 октября

Удивительно, насколько сильную эмоциональную реакцию зачастую вызывают музейные расширения! Создается ощущение, что от привычного нарратива отказываются ради модного эксперимента. Но кураторы нью-йоркского Музея современного искусства (МоМА), который 21 октября вновь откроет свои двери после $450-миллионной реконструкции и смены постоянной экспозиции, готовят для посетителей радикально новый опыт восприятия, больше похожий на увлекательное приключение.

Благодаря дорогостоящей реконструкции от Diller, Scofidio + Renfro (авторов культурного пространства — трансформера Shed и парка «Зарядье») и Gensler, музей получил дополнительные 4366 кв. м пространства, где сможет по-новому рассказывать историю модернизма и современного искусства. Основное здание МоМА ныне соединено новым корпусом с недавно достроенным по проекту Жана Нувеля небоскребом; внутренние стены в старом здании убрали, лестницы расширили, а потолки сделали выше, и теперь его галереи плавно перетекают в новые помещения.

Для Энн Темкин, главного куратора живописи и скульптуры МоМА, было очевидно, что никакое расширение не позволит продемонстрировать полноту коллекции модернизма и современного искусства. «Если пространство не позволяет решить проблему, — решила она, — то нужно привлекать временной ресурс». Так родилась идея непрерывной ротации: экспозиция будет обновляться каждые шесть — девять месяцев, в следующий раз это произойдет в мае.

Нынешняя экспозиция представляет собой переосмысление модернистского канона. Полностью изменив подход, кураторы отказались от прежде не вызывавшей сомнений версии истории как череды крупнейших «измов» — от постимпрессионизма через кубизм и сюрреализм до абстрактного экспрессионизма. Теперь в одном пространстве соседствуют произведения, созданные в рамках разных движений на разных континентах. Более того, в музее разрушили привычные границы между живописью и скульптурой, графикой, архитектурой, дизайном и фотографией. В залах соседствуют самые разные виды искусства, а экспозиция охватывает период от конца XIX века до наших дней с включением небольшого количества «путешественников во времени» из других эпох.

Наилучшим образом новую концепцию объясняют в двух первых залах, задуманных как единое целое. В одном из них представлены произведения постимпрессионистов, являющиеся неотъемлемой частью нарратива об истоках модернизма, такие как «Звездная ночь» Винсента ван Гога, «Купальщик» и «Мальчик в красном жилете» Поля Сезанна, которые дополнены неожиданными работами, эффектно оттеняющими знаменитые полотна. Так, смятые глиняные сосуды Джорджа Ора вторят тяжелым складкам «Натюрморта с яблоками» (1895–1898) Сезанна. Загадочный рисунок углем Одилона Редона, изображающий воздушный шар в форме глаза (1882), заставляет внимательнее приглядеться к причудливому гогеновскому «Портрету Мейера де Хана» (1889) с его минималистичными цветами и похожей на луковицу головой в стиле Фрэнсиса Бэкона.

Но прежде вы заглядываете в расположенный рядом зал с экспозицией фотографий и фильмов рубежа XIX–XX веков. «Мне очень нравится идея, что Пикассо и Брак ходили в кино и в результате родился кубизм, — говорит Раджендра Рой, главный куратор отдела кино MoMA, — но киноискусство делало и другие важные вещи, никак не связанные с влиянием на художников». В качестве примера можно привести недавно отреставрированный и никогда ранее не демонстрировавшийся короткометражный фильм киностудии American Mutoscope and Biograph Company, в котором запечатлены вагоны нью-йоркского метрополитена 1905 года. Рой подчеркивает, что этот фильм очень важен для понимания обстоятельств зарождения модернизма: Нью-Йорк, мегаполис, рабочий класс, «миграция, иммиграция, урбанизм, мобильность, скорость». Учитывая, что большинство посетителей приезжают в МоМА на том же самом метрополитене, фильм работает как своеобразная точка входа. Здесь же крутят еще один фильм, несколько десятилетий пролежавший в архивах неназванным и непросмотренным, — «Веселье в пенном клубе» с Бертом Уильямсом в главной роли, комедию из жизни среднего класса, снятую в 1913 году с участием исключительно афроамериканских актеров.

Какие из рассказанных историй найдут отклик у посетителей? Рой представляет себе, как кто-нибудь из юных посетителей говорит друзьям: «Обязательно посмотрите фильм Берта Уильямса во втором зале! И кстати, еще там есть очень крутая картина со странным небом».

Темкин видит в таком кураторском подходе аналогию написания рассказов. Куратор отдела рисунков и печатной графики Сара Судзуки рассматривает его как возможность показать прежде невиданные созвездия. А Рой считает, что самое главное — возможность рассказать правду.

Кураторы готовы к самым разным реакциям. «Конечно, мы надеемся, — говорит Рой, — что до настоящего возмущения дело не дойдет, но, если вас воспитали с представлением о том, что в этом безумном мире музеи остаются островками стабильности, вам, вероятно, будет непросто».

Смириться с изменениями может оказаться по-настоящему трудно. На видео, снятом в июне, когда музей полностью закрывался на четыре месяца, по лицам одного из посетителей и начальника охраны видно, как тяжело им расставаться с «Кувшинками» Моне даже на такой небольшой срок.

В коллекции музея находится около 200 тыс. экспонатов, меньше 2% из которых составляют живопись и скульптура. При этом раньше в залах постоянной экспозиции были представлены практически только они — да и то очень небольшая часть (единовременно всего примерно 400 экспонатов). Фотография же, дизайн и графика долгое время приобретались в коллекцию и экспонировались отдельно, сменяя друг друга.

В МоМА также появилось новое пространство «Мастерская», посвященное перформансу и процессуальному искусству, которое будет перекликаться с экспонатами из окружающих залов, побуждая переосмыслить устоявшиеся критерии истории искусства. Первыми здесь представят иммерсивную звуковую инсталляцию «Тропический лес V (вариант 1)» и перформанс электронной музыки «Лесная речь» Дэвида Тюдора и Composers Inside Electronics. Кроме того, музей приглашает посетителей зайти в новый образовательный центр «Творческая лаборатория», где можно принять участие в обсуждении постоянной экспозиции.

За всеми этими метаморфозами легко упустить из виду, что МоМА был новаторским музеем изначально. Как замечает Судзуки, на самом деле нынешние преобразования — это возвращение к идеям основателя институции Альфреда Барра, который считал, что музей должен быть экспериментальной лабораторией.