Наше абстрактное искусство: теперь конкретно

Музей русского абстрактного искусства откроет двери для публики в начале 2019 года. Это частный проект главы IT-компании Cognitive Technologies Ольги Усковой, которая в 2013 году основала Фонд русского абстрактного искусства для изучения и популяризации наследия Элия Белютина и его учеников, членов студии «Новая реальность», существовавшей в 1958–1991 годах в подмосковном Абрамцеве.

Основой нового музея станет коллекция искусствоведа Самвела Оганесяна, которую Ускова в том же 2013 году приобрела за $10 млн. Сейчас собрание включает свыше тысячи картин художников-белютинцев — Виктора Гершмана, Люциана Грибкова, Владислава Зубарева, Валентина Окорокова, Веры Преображенской — и самого Белютина. «Экспозиция будет состоять не только из работ белютинцев. Например, сейчас к нам присоединился фонд Владимира Курдюкова. Плюс мы смотрим еще двух художников, которые нам очень нравятся. Возможно, они тоже попадут в музей», — рассказала Ускова нашей газете.
Открытие музея — новая веха в жизни памятника конструктивизма, построенного по проекту архитектора Константина Мельникова. В начале 2000-х здание было реконструировано, несмотря на охранный статус. В результате строительных работ оказались утраченными некоторые оригинальные конструкции, в частности деревянные рамы, потолки, отдельные элементы интерьера. Теперь постройке обещают вернуть первоначальный облик.

«Я купила это здание шесть лет назад после долгих поисков, — вспоминает Ускова. — Оказавшись там впервые, влюбилась с первого взгляда — настолько это уникальное пространство. Решающим фактором стало то, что несущие конструкции были в хорошем состоянии, и это внушало надежды на быстрый ремонт и скорый переезд. На деле все, как всегда, оказалось сложнее: и в техническом, и в финансовом, и в организационном плане».

Проект реставрации здания разработали Андрей Емельянов и Владимир Покачалов, которые, по словам Усковой, «реализовали все ноу-хау Мельникова», придуманные им специально для этого клуба. «Здание задумывалось как „дворец креатива“ (так оно называется в дневниках архитектора), и оно само стало гениальным произведением инженерного искусства. Мельников предусмотрел здесь массу передовых для своего времени решений: воздуховоды, раздвигающиеся стены, эксплуатируемая кровля и много чего еще, — продолжает Ускова. — Все это мы восстановили. Единственное, от чего пришлось отказаться, — бассейн, который должен был размещаться под раздвижным полом. Но, поскольку тот наглухо забетонирован, бассейн там уже невозможен. Реставрация потребовала массу времени и денег. Мы превысили заложенный бюджет в два раза, из-за чего намеченный срок открытия музея пришлось сдвинуть на полтора года».

Выставочные залы и творческая лаборатория разместятся в четырех­этажной башне — архитектурном символе здания. Раньше здесь располагались буфет, парикмахерская, читальня и библиотека. Пятилепестковая форма башни, которая прежде затрудняла использование внутреннего пространства, будет обыграна для устройства перформансов и временных выставок. Учредители музея отказались от традиционного подхода к созданию такого рода площадок — сейчас кураторы работают над «экспериментальным форматом». «Поскольку музеев в России и в мире огромное количество, мы решили не идти по проторенному пути. Да и само слово „музей“ тут вряд ли подходит — речь, скорее, идет о многофункциональном пространстве. Мы хотим показывать соединение живописи с наукой, театром, технологиями, психологией. Наши программисты вместе с художниками создают сейчас нейронные сети для связи искусственного интеллекта с инструментами человеческого языка. Дальше эти сети будут наложены на картины — всего около 15 работ — и показаны в нашем музее. Для официального открытия мы готовим проект, который объединит искусственный интеллект, живопись и человека», — рассказывает Ускова.