Пикассо превратился в международный арт-бренд

Верный признак того, что художник прочно вошел в общественное сознание, — политический шарж. Кристиан Адамс, карикатурист Evening Standard, подтвердил, что мы по-прежнему живем в эпоху Пикассо. Он взял за основу «Сон», одну из самых известных картин художника — она воспроизведена на афише Тейт Модерн к проходящей там выставке «Пикассо-1932. Любовь, слава, трагедия». В роли героини, возлюбленной Пикасо Мари-Терез Вальтер, карикатурист изобразил премьер-министра Великобритании Терезу Мэй.

Сон — это образ вожделения. Джон Ричардсон, автор биографии художника, пишет: «То, что Пикассо изобразил модель таким образом, что ее большие и указательные пальцы, сплетаясь, напоминают влагалище, а половина лба превращается в фаллический символ, подтверждает, что секс у нее и в голове, и между ног». Всего-то заменив личико Вальтер суровыми чертами Мэй и немного подправив фон справа от героини, где теперь явно читается слово “Brexit”, Адамс превратил эротические грезы Пикассо в политический кошмар.

Рассуждая об этой картине, куратор Ахим Борхардт-Хьюм говорил о том, как Пикассо стремился преодолеть пропасть между собой и своим изображением: «На этом этапе он хотел стать женщиной». Маловероятно, что художник-карикатурист или кто-то другой сейчас хотел бы оказаться на месте Терезы Мэй: рейтинг политика составляет всего 35%, а ее Консервативная партия воюет сама с собой. 

В контексте Brexit фаллический образ на полотне Пикассо приобретает совершенно новое значение. «У них что, член вместо головы?» — фраза, которую многие британцы бросают сторонникам партии Мэй и лейбористской оппозиции. Ведь те спят и видят, как бы вывести Великобританию из ЕС, несмотря на предупреждения правительства об экономическом обнищании, снижении уровня культуры и международного признания.

Недавние новости о Пикассо говорят о выдающемся статусе его произведений. Так, арт-дилер Мэтью Грин, по утверждению прокуроров Министерства юстиции США, оказался замешанным в отмывание денег с участием работ художника. Картины Пикассо также фигурируют среди конфискованного имущества у предпринимателя Мартина Шкрели.

Пикассо продолжает попадать в заголовки средств массовой информации: некий покупатель приобрел больше десяти его картин на лондонских торгах в марте, включая женский портрет 1937 года, проданный за £49,8 млн — рекордная сумма за произведение искусства, выплаченная в британской валюте.

Имя Вальтер было включено в название лота, чего сам Пикассо никогда бы не сделал (первым в таинственной блондинке, которая захватила картины художника 1930-х годов, ее узнал Роланд Пенроуз лишь в 1958 году). При этом профиль женщины явно напоминает Дору Маар, еще одну любовницу Пикассо в то время, — картина, как отмечают эксперты Sotheby’s в каталоге, стала собирательным образом.

Упоминание Вальтер становится отличным маркетинговым ходом, когда в одном из самых популярных в мире музеев современного искусства открывается целая выставка таких вот Мари-Терез. 

Гарри Смит, купивший 12 работ Пикассо в Лондоне для анонимного клиента, недавно сказал, что художник «превратился, возможно, в самый узнаваемый международный бренд на арт-рынке». Из чего мы можем вывести — конечно, не без доли скепсиса, — что в таком случае портреты Вальтер — популярная капсульная коллекция «марки».

А еще, конечно, обнадеживает, что «Пикассо-1932» оказалась превосходной выставкой: восхитительная работа кураторов, отлично продуманная и составленная экспозиция. Год Пикассо проходит перед нами день за днем, месяц за месяцем: от безусловных шедевров, написанных в январе и марте, через экспрессивные впечатления художника от увиденного в сентябре Изенгеймского алтаря Маттиаса Грюневальда к темным работам конца 1932-го. Вот, что может произойти, когда два великих музея — Музей Пикассо и Тейт — поработали вместе на славу. Больше, чем когда-либо, нам сегодня нужны такие образцовые выставки. 

И снова о «Сне». В биографии, посвященной Пикассо, Ричардсон сокрушался, что «рекордные цены, которых его работы достигли в 1997 и 2006 годах, и слава среди туристов, сопоставимая с казино Лас-Вегаса, так замарали эту картину, что стало трудно судить о ее художественной ценности». Рад сообщить, что в данном случае критик не прав. В Тейт Модерн, окруженная множеством других шедевров, она сохраняет свое невероятное обаяние, присущее лишь образцам великого искусства.