Дженни Хольцер: «Мне нравятся таинственные истории»

Почти 40 лет Дженни Хольцер размещает свои произведения из слов в самых неожиданных местах. Ее тексты, как листовки, наклеены на автобусы и теплоходы, мелькают на электронных рекламных щитах и даже были высечены на мраморном полу американского павильона на Венецианской биеннале 1990 года, где Хольцер стала первой женщиной, представлявшей США. Художница проецировала стихи на берега Тибра, наносила чернилами на человеческую кожу отчеты о преступлениях на сексуальной почве и гравировала их на серебряных полосах, прикрепленных к человеческим костям. В последние годы она создает картины, в которых скрупулезно воспроизводит рассекреченные (и часто отредактированные) документы американских военных по Ираку и Афганистану. Сейчас Хольцер выполняет заказ художественного фонда Blenheim Art Foundation для дворца Бленхейм в английском графстве Оксфордшир. Джордж Черчилль, первый герцог Мальборо, получил его в качестве награды за победу над французами в битве при Блиндхайме в 1704 году. Одновременно Хольцер готовит работу для нового здания посольства США в Лондоне. Все это должно быть представлено в конце года.

Ваш заказ от Лувра — Абу-Даби — это стена с вырезанными на ней отрывками с таблички с месопотамским мифом о сотворении мира, а также из «Опытов» Мишеля де Монтеня и из «Мукаддима» ибн Халдуна. 

Именно это и будет на фасаде здания, построенного архитектором Жаном Нувелем. Поскольку в основу музея лег смелый и жизнеутверждающий замысел, я решила, что здесь нужен миф о сотворении мира. Мне нравятся таинственные истории, поэтому мы пересмотрели разные мифы о сотворении мира и выбрали, надеюсь, подходящий. А поскольку музей — затея французов и арабов, мы взяли еще и сочинения Монтеня и фундаментальный арабский труд. Стучу по дереву, чтобы наш проект удался.

Как вы относитесь к утверждениям о нарушении прав человека и несоблюдении требований охраны труда тех, кто строил это здание?

Я считала, что рождение этого музея, начальная стадия его жизни была чиста и основана на высоких идеалах. Естественно, хотелось бы, чтобы реализация этого проекта проходила легче. И чтобы так было во всем мире.

Британский дворец Бленхейм, самый величественный из усадебных особняков, родовое имение герцогов Мальборо, был построен в XVIII веке по проекту архитектора Ванбру; именно там родился Уинстон Черчилль. Что побудило вас создать произведение для этого места?

Любопытство. Я почти ничего не знала о дворце, никогда его не видела, и мне стало интересно, какие цели ставились при его создании и что полезного для окружающих могу сделать там я, не смущая при этом ни хозяев, ни себя. Когда я узнала, что дом был получен в награду за военную победу, это меня заинтриговало, потому что, хорошо это или плохо, у меня есть много материалов о войне. Я думаю о войне каждый день, когда слушаю новости. Я думаю о сегодняшних военных конфликтах, о том, как бегут оттуда люди, о том, что война лишает их всего. Конечно, это волнует не одну меня.

Какие тексты вы проецируете на стены внутреннего двора Бленхейма и на остров на озере перед дворцом?

Это воспоминания ветеранов войны и членов их семей, взятые из их интервью для Ассоциации незабытых (Not Forgotten Association). Мы берем тексты тех, кто служил совсем недавно, потому что, мне кажется, это правильнее. Кроме того, там будут стихи потрясающей польской поэтессы Анны Свирщиньской, написанные ею через 30 лет после Варшавского восстания, в котором она участвовала, была санитаркой. Еще это тексты поэтов-беженцев и стихотворения об изгнании. И наконец, отчеты правозащитных организаций «Спасем детей» и Human Rights Watch о Сирии и жизни в лагерях беженцев. Во всех текстах либо конкретно рассказывается о тяжелом военном периоде, либо это подразу­мевается. В стихах Свирщиньской говорится об осаде Варшавы, о людях, сидевших в подвалах в ожидании смерти или пытавшихся выжить в тех условиях.

Главная идея, насколько я понимаю, здесь такая: технологии и обстоятельства могут меняться, но последствия войн всегда одни и те же. 

И они касаются и души и тела, так ведь? Во внутреннем дворе будет ряд одинаковых скамеек из известняка того же цвета, что и фасад дворца, — теплого светло-серого, а некоторые будут покрашены в приглушенные серые тона. На них будут написаны отдельные строки из поэзии Свирщиньской. Вместо того чтобы придумывать тексты о войне, я решила предоставить слово тем, кто пережил ее сам. 

Скамейки там останутся, а вот проецируемые образы будут демонстрироваться всего несколько недель.

Да, и, несмотря на их недолгий век, по-моему, это одна из лучших моих работ. Но мы хотели, чтобы проекции остались подольше и были доступны большему числу людей, поэтому мы сделали электронное приложение, которое даст возможность увидеть эти образы во дворе в любое время. А также у нас есть приложение, с помощью которого, наведя телефон на дерево, гобелен, на ногу или лицо возлюбленной, можно прочесть текст, который появится.

Вы теперь не пишете сами, но пользуетесь текстами других. Почему? 

Свои сочинения я больше не использую, моя новая роль состоит в том, чтобы выбирать цитаты из сочинений других и показывать их, а в некоторых случаях их анимировать. Это позволяет охватывать больше тем и предлагать больший диапазон во всем, от настроения до стиля, чем если бы я делала все сама.Еще одна ваша надпись скоро появится на стене нового здания посольства США в Лондоне. Вы попросили студентов из Штатов и Британии прислать вам тексты: стихи, песни, размышления, связывающие две страны союзническими узами.

Мой замысел состоял в том, чтобы в выборе произведений, которые будут написаны на стене посольства, участвовал народ. Возможно, я отнеслась к этому с несвойственным мне оптимизмом, но я считала, что так будет правильно. Поэтому мы предложили самым разным людям присылать нам то, что, по их мнению, будет воодушевлять. Проект идет полным ходом, и, надеемся, его итог будет иметь длительный успех. 

Softer. Дженни Хольцер во дворце Бленхейм
До 31 декабря