18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Что делать начинающему художнику, чтобы его стоимость неуклонно росла? Как мэтру российского рынка войти в круг лидеров продаж не только в нетрезвой компании на вечеринках Miami Art Basel? Что понимать под стоимостью искусства и как она устанавливается? Еженедельно мы будем брать для разбора российских художников, как признанных, так и молодых, и стараться понять причины их текущего положения на рынке.
Сразу определим правила игры. Мы просветим карьеру художника на предмет составляющих его рыночной стоимости: ступень развития карьеры, наличие работ в значимых частных коллекциях и публичных музеях, информационная активность (наличие интернет-сайта, блогов и внимания СМИ), количество и периодичность выставок, участие в конкурсах, резиденциях и грантовых программах. Но в первую очередь мы будем судить о художнике по результатам аукционных продаж как единственном публичном источнике цен.
«Казалось, что в этой стране ты достиг предела — никуда нельзя переехать и ничего изменить», — вспоминает героиня нашего материала советское время. Тогда же творческие поиски привели художницу к трансформации собственной квартиры в арт-объект, а позже к созданию нового термина «тотальная инсталляция». Сегодня Ирина Нахова, один из самых известных за рубежом российских концептуальных художников, получила возможность выйти на новый рубеж: ее выбрали для представления России на 56-й Венецианской биеннале в 2015 году. Роль безумно ответственная, поскольку речь идет о российском павильоне, а не о параллельном проекте или общей международной выставке. Отечественный павильон не в первый раз представляет один художник (на последней биеннале в 2013 году им стал Вадим Захаров), но впервые российский сольный проект доверен женщине. О том, как складывается жизнь творца до и после Венеции, мы поговорим сегодня.
Ирина Нахова — единственный российский художник, работы которой продавались исключительно на зарубежных аукционах. При этом никогда не знали поражений: они всегда находили покупателя.
Ирина Нахова родилась в 1955 году в Москве, окончила Московский полиграфический институт. Жанры творчества: объект, инсталляция, аудиоинсталляция. Искусство художницы критики относят к московскому концептуализму и феминизму. Работы находятся в музеях и частных собраниях России и США. Номинант на Премию Кандинского в 2007 и 2011 годах, лауреат Премии Кандинского в 2013 году в номинации «Проект года». Официального интернет-сайта не имеет. Живет и работает в Москве.
На 12 февраля 2014 года была представлена 9 работами на 6 аукционах, из них:
6 международных домов,
0 российских домов.
Небогатую на прецеденты, но успешную аукционную историю Ирина Нахова начала… в Москве, где 7 июля 1989 года Sotheby’s провел первые и единственные в СССР торги русского авангарда и современного советского искусства. Мы обязательно напишем позже об этом удивительном аукционе, программа которого изобиловала словом glasnost. Все три работы Ирины Наховой нашли покупателя, перечислившего в кассу по курсу в советских рублях £4,8 тыс., £4,8 тыс. и £2,5 тыс. Стоит отметить, что выставленные на торги вещи были исполнены маслом/темперой на холсте или доске и созданы в период с 1978 по 1981 год.
Аукционная история возобновилась только семнадцать лет спустя, в 2006 году. Дважды Sotheby’s (в Нью-Йорке и Лондоне) выводил работы на торги, оба раза успешно. Объект «Раскладушка» ушел за $10 тыс. по нижней границе эстимейта $10–15 тыс., а работа «Стена № 1» (1985, холст, масло, 200 х 200 см) при эстимейте £5–7 тыс. была реализована за £7,8 тыс.
Спустя два сезона, в 2008 году, на Sotheby’s был выставлен «Триптих», принесший художнице рекордную по сей день продажу — £38,9 тыс. при эстимейте £15–20 тыс. Отметим, что работа также была написана автором в советское, наиболее ценимое зарубежными коллекционерами время (1983, холст, масло, 150 х 449,5 см).
Третий аукционный заход на Sotheby’s состоялся в 2009 году, где была продана «Стена» (1978, холст, масло, 150 х 200 см) за £8,1 тыс. при оценочной стоимости £8–12 тыс. На том же лондонском аукционе за £18,7 тыс. с молотка ушла и вторая работа, «Триптих» (1983, холст, масло, 150 х 449,5 см). Заметим, что, по официальной информации, мы имеем дело не с повторной продажей «Триптиха», случившейся годом ранее, а с новым, самостоятельным произведением. Однако части и размеры работы-триптиха полностью повторяли лот 2008 года, пусть и были поменяны местами в составе цельного произведения в каталоге торгов. Эстимейт, к слову, в обоих случаях оставался неизменным, £15–20 тыс., а вот провенанс оказался очень любопытным: если годом ранее «аналогичный» триптих, согласно документам, был приобретен у автора лично, то нынешнее произведение было «куплено у художника прежним владельцем». Никакой подсказки, каким образом картина попала к владельцу нынешнему, ни единого намека на прошлогодний Sotheby’s! Подозреваем, что речь действительно идет об одном и том же произведении, которое новый владелец поспешил продать в год наступившего кризиса. А повторную продажу было решено не упоминать, чтобы не испугать покупателей столь быстрым расставанием с работой. Как видим, для каталога части триптиха даже поменяли местами, но владельца перестраховка не спасла: работа была продана за вдвое меньшую сумму от первоначальной покупки.
Последняя из зафиксированных продаж Ирины Наховой приходится на ноябрь 2013 года и торги Sotheby’s Contemporary East (до того всегда проводились в составе русских торгов). Работа Board, testing the limits of colour vision («Доска, определяющая пределы цветового восприятия») была продана за £11,3 тыс. в пределах оценочной стоимости £10–15 тыс. Не стали уникальными в аукционной истории художницы и ее параметры: 1989–1990, холст, масло, 150 х 150 см.
Итого имеем: средний эстимейт на зарубежных торгах непрерывно увеличивался, к настоящему моменту составил £10–15 тыс. Необходимо отметить, что в международной практике при оценке триптиха эстимейт возрастает не в три раза, а максимум в полтора-два раза: таким образом, рекордные «Триптихи» Ирины Наховой не выходят из динамики оценочной стоимости. Обращает на себя внимание тот факт, что все работы были созданы в советское время и все это живопись. Даже объект «Раскладушка» представлял собой нарисованное на ткани изображение. Одним словом, квартиру Ирины Наховой, окрашенную в черное и прославленную Ильей Кабаковым, придумавшим термин «тотальная инсталляция», на торги никогда не выставляли. Российских аукционных прецедентов художница пока не имеет.
Обратимся к другим публичным фактам. При отсутствии официального сайта страница Ирины Наховой в социальной сети Facebook модерируется таинственной рукой: фотографии и новости добавляют в ленту друзья и коллеги, от лица самой художницы нет ни одной записи или комментария. Страница в Wikipedia содержит актуальную информацию о последних событиях и ссылки на качественные рецензии СМИ. Наконец, на доступных публичных фотографиях она чаще всего предстает в рабочей униформе, в интерьере мастерской или за чтением лекций или ведением мастер-классов. Никаких бокалов с шампанским на презентациях собственных выставок или дружественных собраний, максимум — красивый букет в руках. Идеальный образ художника, занятого своим делом.
С 1989 года Ирина Нахова имела 32 персональные выставки, большей частью за рубежом: в галереях и музеях столиц арт-рынка — Лондона, Нью-Йорка, Барселоны, ряде городов Европы и США. Количество групповых выставок, включая предварительные показы конкурсов, в которых принимали участие ее работы, просто поражает российское ухо: свыше 150 с 1984 года! Участие более чем в десяти международных грантовых программах и резиденциях — заметьте, мы говорим не о художнике-эмигранте, успешно пристроившем тему гонимого московского концептуализма во времена СССР, а о реально работающем в Москве человеке. Следует упомянуть, что пять московских выставок Ирины Наховой были организованы галереей XL, по одной на счету у «Открытой галереи», Stella Art Foundation, Московского музея современного искусства и Государственного центра современного искусства.
Среди крупных западных собраний отметим Dodge Gallery, которая после смерти основателя, коллекционера Нортона Доджа, в 1995 году передала коллекцию в Университет Ратгерса в Нью-Джерси, где работы Ирины Наховой находятся в постоянной экспозиции. Отдельно выносим этот пример из-за соседства с другими российскими художниками в этом собрании: Ильей Кабаковым (148 аукционных работ), Олегом Васильевым (78 аукционных работ), Михаилом Шемякиным (617 аукционных работ), Оскаром Рабином (277 аукционных работ), Анатолием Зверевым (801 аукционная работа) и другими не менее впечатляющими человеко-цифрами. На этом фоне пять публичных торгов Ирины Наховой смотрятся скромно. В чем причина? Возраст художника или годы создания работ? Слабая публичность, заменяемая преподавательской деятельностью? Избранный художницей жанр инсталляции, традиционно неудобный для аукционов (оттого и на торги выставляется только живопись)?
Думается, толика правды есть в каждом из этих предположений. Другой вопрос — что смогло бы качественно подтянуть ситуацию в обозримом будущем? На горизонте Венецианская биеннале 2015 года. Возможно, это то, чего не хватало Ирине Наховой в ее обширном портфолио. В то же время многим нашим художникам Венеция не принесла ровным счетом ничего. Стоит понять, как лучше ею распорядиться с максимальным финансовым эффектом.
Самый масштабный «пикник на воде» давно стал одним из основных инструментов арт-рынка. Несмотря на то что в 1968 году был упразднен офис продаж работ при Венецианской биеннале, большинство из нас не заметило главного маркетингового перерождения проекта: из ретроспективной выставки достижений искусства за последние два сезона биеннале стала элементом законодательным, предлагающим свое видение развития искусства в сезоны последующие, равно как и новые имена. Схема работы с участниками биеннале не претерпела изменений: появление в Венеции, чему сопутствует мощный маркетинг, и следом быстрое перенесение художника из плоскости выставочной в коммерческую. Национальные павильоны открыты с мая по ноябрь, а тем временем другие работы художников под грифом «участник биеннале» продаются на художественных ярмарках и выводятся на торги. Главное здесь — скорость реакции. Именно дуплет «Венецианская биеннале + активные продажи» обеспечил существенное продвижение в карьерах Лучо Фонтаны (1954, Аргентина), Роберта Раушенберга (1964, США), Герхарда Рихтера (1972, Германия), Аниша Капура (1990, Великобритания), Олафура Элиассона (2003, Дания) и многих других.
Теперь посмотрим на обращение с биеннале наших художников. Возьмем последние четыре павильона.
2007 год, 52-я Венецианская биеннале:
- AEС + Ф все 28 аукционных историй получили после участия в биеннале. Интересно отметить, что наивысшая стоимость проданной работы была зафиксирована спустя сезон, в 2008 году, на лондонском Sotheby’s: скульптура при эстимейте £100–150 тыс. ушла за £120,5 тыс.;
- Андрей Бартенев впервые участвовал в аукционных торгах спустя пять лет, в 2012 году. Ни одна из трех работ, выведенных на один аукцион, не была продана;
- Александр Пономарев впервые участвовал в аукционных торгах спустя шесть лет, в 2013 году. Брюссельский Millon & Associates решил не публиковать результат по цветной шелкографии с эстимейтом €500–600;
- работы Арсения Мещерякова, Юлии Мильнер среди аукционных продаж не значатся.
2009 год, 53-я Венецианская биеннале:
- Алексей Каллима до Венеции имел две аукционные истории, после — три. Самый высокий результат зафиксирован за два года до биеннале, на парижском Artcural: работа нашла владельца за €4,7 тыс. при эстимейте €4–6 тыс. Увеличение эстимейта после 2009 года к успеху не привело, была продана только одна работа на московском Vlаdey в 2013 году за €2,5 тыс.;
- Андрей Молодкин до Венеции имел пять аукционных историй, после — всего две. Наивысший результат зафиксирован в 2007 году, на лондонском Sotheby’s: скульптура YES продана за £23,3 тыс. при эстимейте £20–30 тыс.;
- Анатолий Журавлев имеет две аукционные истории (успешные) до Венеции и две (неуспешные) — после. Наивысший результат зафиксирован за год до биеннале, на лондонском Phillips de Pury: работа продана за £6 тыс. при эстимейте £2,5–3,5 тыс.;
- Сергей Шеховцов до Венеции имел две успешные аукционные истории, после — одну неуспешную. Наивысший результат зафиксирован за год до биеннале, на московском аукционе «Совком»: работа продана за €1,6 тыс. при эстимейте €800;
- Ирина Корина единственную аукционную продажу получила в 2013 году на московском Vladey: «Смайл», осветительный прибор с художественной ценностью из фанеры, резины, пластика и электрических ламп, был продан за €8 тыс. при оценочной стоимости в €8–10 тыс.;
- Павел Пепперштейн воспользовался участием сполна: имея до Венеции 15 аукционных историй, после нее он получил их 33. Причем эстимейт одинаковых по стилю работ увеличился в два раза спустя месяц после открытия российского павильона! Наивысшая стоимость проданной работы зафиксирована на московском аукционе Vladey в 2013 году — €25 тыс., правда при эстимейте €30–40 тыс.;
- Гоша Острецов также получил хорошую аукционную историю после биеннале: до мая 2009 года художник имел одну неудавшуюся продажу, однако успешно реализовал ту же работу через несколько месяцев после открытия российского павильона. Далее последовали четыре продажи, а рекордным стал лот на Phillips de Pury в 2010 году, реализованный за £12,5 тыс. при эстимейте £12–18 тыс.
2011 год, 54-я Венецианская биеннале:
- Андрей Монастырский до того имел две аукционные истории. После был представлен на аукционных торгах только единожды, в ноябре 2013 года, работа продана за £12,5 тыс. с двукратным превышением эстимейта;
- Игорь Макаревич до того имел 25 аукционных историй. После был представлен на 17 аукционных торгах, на 14 из которых работы проданы не были, а наилучший результат показал московский аукционный дом Vladey в 2013 году с результатом в €14 тыс. при эстимейте €10–12 тыс.;
- Елена Елагина, Николай Пантиков, Сергей Ромашко аукционных дивидендов от биеннале не получили.
2013 год, 55-я Венецианская биеннале:
- Вадим Захаров до того имел 21 аукционную историю. После на аукционных торгах представлен не был.
О судьбе Валерия Кошлякова и аукционном затишье после Венеции мы рассказывали в одном из прошлых материалов.
Чтобы российская часть истории не казалась уникальной, сообщим, что и на соседней Украине биеннале-дивидендами разбрасываются с завидным постоянством. В частности, Оксана Мась, соорудив в 2011 году в Венеции «Гентский алтарь» из десятков тысяч расписных деревянных яиц, впоследствии занялась поиском новых жанров и медиа, что отразилось на ее аукционном рейтинге. В то же время в непубличной галерейной среде работы Мась выросли в цене, и биеннале стала одним из главных аргументов. Вопрос только в том, что делает в этот момент художник: считает сиюминутные наличные деньги или следит за своей аукционной судьбой?
В фильмах режиссера Спилберга в конце титров обычно стоит неприметная фраза: «Продюсер Стивен Спилберг». Ее следует читать буквально: продюсером фильмов оскароносного режиссера является не конкретный человек, а его имя. Имя открывает двери, находит финансирование, собирает команду и убеждает сниматься ведущих актеров. Человек Стивен Спилберг, по сути, лишь сидит в режиссерском кресле. И миллионы зрителей придут в кинотеатр не на фильм, а на бренд.
Ровно такой переход — от имени к бренду — очень хочется увидеть в судьбе наших художников. Чтобы их работы покупались вне зависимости от профильного жанра, техники или года создания, а пресс-релизы, предваряющие выставки, не были решающим звеном в освещении СМИ или прихода зрителя. Один шаг — от человека до бренда — остался и Ирине Наховой: это Венецианская биеннале. Главное — ступить с правильной ноги.
