Вглубь когнитивного диссонанса

В разговорах о литературном фестивале в городе Хей-он-Уай этого года слышатся мрачные пророчества о том, что в ближайшем будущем электронные книги и другие виды новых технологий вытеснят печатные издания. Считаю своим долгом заявить: ни один человек в здравом уме и твердой памяти не откажется от печатной версии каталога Sanctity Pictured: the Art of the Dominican and Franciscan Orders in Renaissance Italy.

Эта замечательно изданная книга сопровождала одноименную выставку Центра изобразительных искусств Фриста в Нашвилле в штате Теннесси. Его директор, несомненно, права, когда пишет о том, что это издание «ждет большое будущее после окончания выставки» и оно «станет важным инструментом для всех интересующихся итальянским Возрождением, тем, как пересекались в этот период искусство и религия».

Исследование построено вокруг неразрешимого противоречия: как вышло, что реформистское движение, обновляющее евангельский призыв Христа к отречению от земных богатств в надежде на будущую награду, с акцентом на бедность в духе и в образе жизни, привело к небывалому размаху покровительства изобразительному искусству?

Несомненно, святые Франциск и Доминик с определенной иронией должны наблюдать за тем, как их последователи возводили чудеса архитектуры вроде базилики в Ассизи (с заказом Джотто росписей на ее стенах) или флорентийской Санта-Мария Новелла (с ее великой Мадонной Ручеллаи Дуччо).

Джанет Робсон в определенной мере удалось объяснить (но не разрешить) это основополагающее противоречие в статье Меняющиеся образы святого Франциска в базилике Сан-Франческо в Ассизи. Здесь Робсон показывает, как начиная с цикла фресок в Нижней церкви идет постепенное превращение бедняка в творящего чудеса alter Christus из Верхней церкви.

Явным образом популярность и влиятельность нищенствующих орденов привели к их отступлению от своих ранних идеалов, от первоначального устройства маленьких групп братьев, делящих общее имущество. Как францисканцы, так и доминиканцы позволили себе превратиться в крупных собственников и застройщиков. Это стало большим плюсом для истории искусства, но, быть может, не столь благоприятно сказалось на их коллективном спасении.

Рождение большей части шедевров, приведенных на иллюстрациях и подвергнутых анализу в этой книге, связано с последователями святого Франциска. Однако не остается без внимания и доминиканская линия, более интеллектуальная и тяготеющая к городу, а не к сельской местности, к комнате для занятий, а не к рынку.

Заключительная статья Триниты Кеннеди В поисках подлинности сопоставляет эти разнящиеся традиции, а Дональд Купер отмечает, что покровительство различным видам искусства служило нуждам религиозных орденов и способствовало расширению их влияния. Но в первую очередь оно было направлено на то, чтобы «служить проповедью и создавать святыни для мирян».

Холли Флора напоминает: несмотря на то что создание произведений искусства заказывали в основном мужские монашеские ордена, в них существовали и женские ветви — имена святой Клары Ассизской и Екатерины Сиенской нельзя сбрасывать со счетов. Ну а мысль, высказанная в заключительном предложении ее статьи, заслуживает того, чтобы развиться в самостоятельную книгу: «Даже невидимые для внешнего мира, доминиканки и францисканки мощно влияли на духовную и художественную линии в деятельности двух орденов, делая эти монашеские движения такими успешными».

Sanctity Pictured: the Art of the Dominican and Franciscan Orders in Renaissance Italy / Trinita Kennedy, ed. I.B.Tauris. 275 с. £35 (твердая обложка). На английском языке