The Art Newspaper Russia
Поиск

Юрий Аввакумов: «Мы вообще не думали о Фостере. Мы думали о нашем инженере Шухове»

Архитектор, один из авторов проекта реконструкции усадьбы Голицыных в музейном городке Пушкинского музея, который недавно был наконец согласован с Архитектурным советом при Комитете по архитектуре и градостроительству города Москвы, рассказал TANR о перипетиях его подготовки.


В деле создания музейного городка Государственного музея изобразительных искусств имени А.С.Пушкина пройден очередной этап: недавно был согласован проект реконструкции главного дома усадьбы Голицыных в Малом Знаменском переулке, где по плану должна разместиться весьма значимая часть музейной коллекции — Галерея искусства стран Европы и Америки XIX–XXI веков. Таким образом, проектная стадия в этой истории практически пройдена, и вот-вот должны приступить к рабочей, в результате чего у ГМИИ появится 6,5 тыс. кв. м новых площадей, из которых половина — выставочные.

Напомним, что в июне этого года Архитектурный совет при Комитете по архитектуре и градостроительству города Москвы, рассмотрев проект Юрия Аввакумова и Георгия Солопова, отправил его на доработку. Сомнения у экспертов вызвала конструкция стеклянной крыши и двухконтурного фасада, с помощью которого авторы предлагали решить сложную концептуальную задачу — скрыть надстройку советского времени на классицистической усадьбе, одновременно приспособив эти помещения для музейной экспозиции, — но также и сам вопрос обращения с памятником истории и архитектуры показался не до конца разработанным.

Проблема в том, что в 1960 году постановлением Совета министров РСФСР усадьба Голицына была принята на охрану в качестве памятника архитектуры — вместе со шлакоблочной надстройкой 1929–1930 годов, когда главный дом усадьбы лишился многих исторических деталей (в частности, фронтона и балюстрады по карнизу второго этажа), а ее главный двор оказался задним двором — после того, как фасад надстроенного здания, занятого тогда Коммунистической академией, был переориентирован на храм Христа Спасителя, точнее, на проектируемый в то время на его месте Дворец Советов. (К настоящему времени первоначальный вид середины XVIII века сохранили только главные усадебные ворота, выходящие в Малый Знаменский переулок и увенчанные гербом Голицыных.) В проекте комплексной реконструкции, реставрации и приспособления усадьбы, по Аввакумову и Солопову, два верхних этажа должны быть разобраны полностью и возведены заново — таким образом здание сохраняется как высотная доминанта, а музей не теряет в площади, — хотя ничего, кроме архитектурных осей и высоты, от прежней надстройки не остается. Не то что крыши или какого-нибудь карниза либо балкона, но даже ни одного кирпича. Архсовет, поразмыслив, нашел такое решение чересчур крутым — однако, поразмыслив еще, оспорил и ценность охраняемой надстройки. Сейчас третий и четвертый этажи надстроенной части исключены из предмета охраны, а Солопов и Аввакумов после доработки проекта занимаются совместно с реставраторами решением текущих частных вопросов вроде оконных профилей. TANR обратилась к Юрию Аввакумову с просьбой прокомментировать градостроительные и инженерные аспекты намечающейся стройки, а также поделиться некоторыми подробностями работы над проектом.


С самого начала, чтобы еще раз представить проблему: что все-таки охраняется как памятник в «усадьбе Голицыных с двухэтажной надстройкой»? Высота как таковая? Из замечания главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова во время июньского заседания Архитектурного совета, когда обсуждался проект, могло показаться, что ему — да и всем там присутствовавшим — не очень понятно, зачем эти этажи сохранять и насколько их можно не сохранять. Цитирую: «Нужно все-таки определиться с тем, пойти ли законным путем изменения записи в реестре памятников или нет. Нужно либо принять решение убрать два верхних этажа и сделать современную интересную надстройку, либо спокойно отнестись к тому, что есть, не менять это». В итоге — будет советская надстройка сохранена?

Когда полтора года назад после соответствующего обследования Министерство культуры исключило новострой 1930 года из предмета охраны — по причине крайней ветхости материалов и конструкций, но при этом обязало нас сохранить «внешний облик здания» с сохранением его габаритов, я тоже, как члены Архсовета сейчас, не понимал зачем. Но таков закон. Если невозможно сохранить материалы памятника, их нужно «заместить» современными и сделать это заметным образом. Ни «убрать и сделать», ни сохранить, «не меняя», мы не могли. Первое — по закону, второе — технически.

Так что нам пришлось найти способ показать памятник Казакова — Чевакинского сам по себе, а надстройку — саму по себе. Это, заметим, очень понравилось научно-методическому совету министерства, довольно консервативной организации. Мы восстановили основной утраченный элемент усадьбы — массивный фронтон, «заместив» шлакоблочные конструкции третьего-четвертого этажей и накрыв их стеклянным колпаком. При этом мы проектировали современное музейное здание изнутри и снаружи.

Сейчас нас больше волнуют окна надстройки, их 104. Музею они не нужны, так что ищем компромисс с реставраторами. В целом нам удалось сохранить все помещения усадьбы «как есть», без пространственных искажений. Могу сказать, что в приспособлении исторического здания для музейных целей мы продвинулись куда дальше проектировщиков Музея личных коллекций — как старого, так и нового.

Второй претензией к проекту стала конструкция стеклянной кровли. Аргументы были, так сказать, общего плана: «это маловероятно сделать, потому что такого у нас не делали прежде никогда». Но и какие-то более конкретные замечания, наверное, тоже были? В чем именно состояла доработка проекта? Что изменилось сравнительно с июньской презентацией?

Честно сказать, ничего не изменилось. Нам пришлось снова и снова объяснять положения нашего проекта, его соответствие действующему законодательству и отсутствие других вариантов. К сожалению, мы были вынуждены пойти на казуистическое решение — двухконтурное фасадное ограждение третьего-четвертого этажей теперь предлагается вести в две стадии: сначала оградить главный фасад, а потом (если это пройдет визуальную проверку в ответственных органах) завершить работы по всему контуру. Перестраховочная неполноценность этого решения очевидна — мы предлагали разделить казаковский и коммунистический фасады при помощи стекла не только для создания зрительной границы, но и для создания выставочным залам музея дополнительной акустической и тепловой защиты, ради будущей экономной эксплуатации и вообще сохранности, ведь за этими стенами должна экспонироваться коллекция стоимостью порядка $10 млрд. Но нет, в приоритете оказалась визуальная картинка. Это Ренцо Пьяно у нас может эксплуатировать экологические свойства архитектуры, а своим архитекторам инновации не показаны.

И кстати, примеры двухконтурных фасадов есть и в Москве, и в Питере, не говоря о Европе. Сейчас (за совет спасибо Сергею Чобану) мы работаем с немецкой компанией Gartner, они лучшие в мире по работе с металлом и стеклом, и, между прочим, их конструкторы полностью приняли наши разработки, разница в расчетах составила миллиметры.

Стеклянная крыша вызывает ассоциацию с Фостером, который работал над проектом музейного городка раньше. Это нечаянно вышло? Как появилось такое решение?

Мы вообще не думали о Фостере. Мы думали о нашем инженере Шухове, то есть о его стеклянном завершении главного здания ГМИИ. Выставочный зал, накрытый стеклянным фонарем, — музейная классика, другого решения, кажется, и быть не может.

В какой стадии теперь находится проект? Когда начнется строительство и сколько продлится — если по плану?

В августе мы получили согласование нашего проекта Архитектурным советом Москомархитектуры; только что — подписали договор с компанией Gartner; в марте следующего года после рассмотрения всего объема проектной документации выходим в Главгосэкспертизу; в 2018-м начинаем строить и в 2021-м открываемся. Но главное, что начиная с сентября мы с реставраторами больше не похожи на тяни-толкай, сейчас мы движемся в одном, заданном проектом, направлении.

Сколько времени вообще занял этот проект? Как давно вы над ним работаете и с чего все началось: почему именно вы, проводился ли конкурс? Какие прецеденты такого рода адаптации старой архитектуры следует иметь в виду?

Ровно два года назад (а я тогда был в Амстердаме) мне позвонили из музея и предложили эту работу. Так что проектирование началось с изучения устройства Стеделейк-музея и Рейксмузеума.

Над проектом в Москве уже три месяца работали реставраторы из Центральных научно-реставрационных проектных мастерских, выигравшие соответствующий тендер. К нашему появлению они подготовили пять или шесть вариантов планировок, но музей их не принимал: реставраторы слабо владеют музейной спецификой. Через две недели мы сделали свой вариант, он был принят и принципиально с тех пор не изменился.

Еще месяца через три у нас появилось фасадное решение. Позже мы разработали множество других фасадных вариантов. Считается, что всегда можно найти альтернативное решение, но это, фактически первое, оказалось лучшим, причем не на уровне вкуса, а по целому ряду технических и экономических параметров.

Прошлой осенью мы ездили по Англии и Шотландии, посещая с образовательной целью тамошние музеи, среди которых были и Британский музей, и Музей Виктории и Альберта, и Тейт, и Королевская академия, и Национальная портретная галерея в Эдинбурге — везде реставрация, реконструкция и приспособление. Узнали мы много нового, но главное — удостоверились, что большинство наших проектных затей не доморощенного, а нормального цивилизованного уровня.

И между прочим, везде мы интересовались стоимостью квадратного метра строительных работ. Так вот, нижняя отметка стоимости музейного метра в Англии находилась примерно на той же отметке, которую наше государство заложило в 2007 году на строительство и оборудование музейного метра в ГМИИ им. Пушкина — примерно £4 тыс. Сейчас, к сожалению, наш метр похудел вдвое. Как без индексации мы справимся со строительством музея мирового уровня в Москве, пока не очень понятно.

Архитектурный совет высоко оценил проекты интерьеров. Функционально они очень разные — и выставочные залы, и ресторан, даже винный бар. Дизайн разрабатываете тоже вы?

Да. И экспозицию в какой-то степени. Как вы знаете, в этом здании будет экспонироваться собрание бывшего Государственного музея нового западного искусства, образованного когда-то соединением коллекций Щукина и Морозова. Сейчас мы свободно распределяем это искусство в залах голицынской усадьбы, а в надстройке собираемся показывать последующие накопления ГМНЗИ. При соответствующем желании здесь можно было бы комфортно разместить и объединенное собрание московских купцов. Тем более что голицынская усадьба отличается от прочих дворянских усадеб тем, что с 1865 по 1885 год уже была музеем, на этих стенах висели шедевры живописи. Как мы помним, впоследствии они поступили в Эрмитаж, а лучшая работа из собрания трех поколений Голицыных, триптих Перуджино, была продана в 1930 году (какое совпадение с коммунистической надстройкой!) в вашингтонскую Национальную галерею.

«Проект Меганом», проектирующий музейный городок в целом, и главный архитектор музея Юрий Григорян пришли, когда ваш проект был готов — в первой редакции. Появление новой концепции музейного городка как-то сказалось на нем в ходе последней доработки?

Нет, и не могло сказаться. Наша усадьба занимает автономное положение в музейном городке. Ее невозможно связать с другими зданиями подземными пешеходными переходами, как это предполагается сделать с усадьбой Долгоруковых, например. Благоустройство двора, вероятно, будет общим для всех других усадеб и домов.

В непосредственной близости от главного дома усадьбы Голицыных находится несколько зданий, которые тоже будут реконструироваться и приспосабливаться под различные музейные нужды, возможно, в то же время, что и главный дом. Будете ли вы как-либо заниматься этой реконструкцией?

Нет. Это зона ответственности Юрия Григоряна.

Просмотры: 4820
Популярные материалы
1
Выставка «Viva la vida! Фрида Кало и Диего Ривера» пройдет в Манеже
Большинство произведений приедет на выставку из Музея Долорес Ольмедо, обладающего крупнейшей в мире коллекцией живописи Кало и Риверы.
15 октября 2018
2
Музею Востока исполняется 100 лет
К своему юбилею Государственный музей искусства народов Востока подходит на пике территориального расширения. Осваивая новые для себя пространства, институция одновременно стремится не забывать о присущей ей научной фундаментальности.
10 октября 2018
3
Оскар Рабин: «Бульдозерная выставка была самым ярким событием моей жизни»
Художник-нонконформист, в этом году отметивший 90-летие, рассказал The Art Newspaper Russia о своей жизни в Москве и Париже и об отношении к современному искусству.
12 октября 2018
4
Как продавать бесценное: уловки успешных арт-дилеров
Искусство продается и покупается, арт-рынок растет, а мы вспоминаем о самых предприимчивых галеристах и их излюбленных тактиках, проверенных десятилетиями.
10 октября 2018
5
Коллекционер заберет изрезанный на Sotheby’s холст Бэнкси, уже ставший другой работой
Аукционный дом объявил себя едва ли не соавтором Бэнкси, назвав случай на недавних торгах «первым, когда перформанс был продан на аукционе».
12 октября 2018
6
Коллекция Мстислава Ростроповича и Галины Вишневской снова продается
На аукционе Sotheby’s в Лондоне будет представлено более 300 лотов из коллекции великих музыкантов: мебель, ювелирные украшения, произведения русского искусства, книги и музыкальные инструменты.
11 октября 2018
7
Осень ветхосоветского модернизма
Спасением монументального наследия позднесоветского времени занимаются в основном градозащитники и отдельные энтузиасты.
15 октября 2018
8
Как реставрировались работы Врубеля, Верещагина, Гончаровой, показывает Центр Грабаря
Выставка «Век ради вечного» приурочена к 100-летию Научно-реставрационного центра имени И.Э.Грабаря.
11 октября 2018
9
В выставке «Красный» в Гран-пале примут участие Третьяковка, ГМИИ им. А.С.Пушкина и Русский музей
Проект объединит в Париже авангард, соцреализм и неофициальное советское искусство
12 октября 2018
10
Куратор выставки «Пикассо & Хохлова» Алексей Петухов: «Это очень пронзительная, трагическая и человечная история»
О тайнах семейного сундука, русских письмах, непростых отношениях и появившихся в результате шедеврах рассказал куратор экспозиции в ГМИИ им. А.С.Пушкина, которая откроется 21 ноября.
16 октября 2018
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru