The Art Newspaper Russia
Поиск

Восстановление без правил

Реставраторам современного искусства, использующего специфические возможности новейших материалов и техник, не хватает всего: технологий, оборудования, опыта. Условия игры диктуют художники — реставраторам остается лишь подстраиваться под требования современного искусства. А они порой весьма экзотичны

Шедевр или мусор?

Несколько лет назад в фондах отдела новейших течений Государственной Третьяковской галереи велись ремонтные работы. Сотрудники опасались, что отдельные экспонаты примут за мусор, поэтому тщательно проинструктировали рабочих. Но время от времени те подходили к сотрудникам: «Это шедевр, или можно выбросить?»

Таким вопросом в галерее задавались, оказывается, не только рабочие. «Хорошо помню старое поколение реставраторов, для которых многие предметы современного искусства были чем-то неприемлемым из-за невозможности длительного хранения, вещами без признаков музейного произведения», — говорит главный хранитель Третьяковской галереи Татьяна Городкова.

Сотрудниками отделов живописи, графики, скульптуры XI — начала XX века произведения актуального искусства долгое время воспринимались настороженно с точки зрения эстетики и образности. «Путь от коллективного осторожного интереса до принятия произведений актуального искусства занял 15 лет», — итожит Городкова.

Однако, когда коллектив пришел к принятию новой коллекции в состав собрания галереи, выяснилось, что желающих работать реставраторами произведений новейших течений немного. Был сформирован сектор из трех реставраторов в составе отдела научной реставрации живописи ХХ века.

Как правильно реставрировать и сохранять новейшие произведения современного искусства? «До сих пор у нас возникает масса трудноразрешимых вопросов», — признаются реставраторы.

Искусство несочетаемого

Растин Левенсон, президент фирмы ArtCare, помнит разговор с художником Виллемом де Кунингом об одной из его картин, которой на тот момент было 30 лет, а она так и не высохла до конца. «Почему картина по-прежнему липкая?» — спросил он. В ответ художник немного замялся и пробормотал: «Возможно, дело в майонезе».

Органические материалы (зубы, кости, мех, конфеты, сахар, хозяйственное мыло), а также гофрокартон, поролон, целлофан, пластики — в перечне того, что попадает в руки реставраторов современного искусства, невозможно поставить точку.
Индустрия художественных материалов производит сегодня разнообразные силиконы, гелькоуты, смолы, из которых отливают скульптуры всех жанров, стилей и видов. «Прозрачные, цветные, жесткие, эластичные, пористые и глянцевые, высокотемпературные, имитирующие камень, бронзу, даже мясо и кровь — все это представлено на рынке и доступно любому художнику», — говорит потомственный скульптор и реставратор Павел Игнатьев.

Зачастую в одном произведении используются разнородные техники, например живопись и пластмасса. Бывает и так: на холсте — фрагменты земли, дерева, краски, асфальта, а сама вещь заключена в раму из пенополиуретана. В запасниках Третьяковки примеров использования органики в соседстве с новейшими синтетическими материалами — десятками видов полиэтиленов и пластмасс — множество. «Найти подходы к консервации всего этого крайне сложно», — говорит реставратор Третьяковской галереи Валентин Максимов.

Сочетание материалов и техник — главная сложность реставрации произведений современного искусства. Их авторы используют огромное количество разных технологий: металлы, различные виды клея, красок и шпаклевок. Поэтому мастерам нужны не только новые материалы консервации, но и специализированное оборудование. А его, увы, или нет (как в Третьяковке), или не хватает (как в Эрмитаже).

Еще одна трудность для реставратора — размеры произведений. Они бывают микроскопическими (например, бронзовые скульптуры высотой 2 см) и почти исполинских размеров. Так, инсталляция Валерия Кошлякова Битва львов и леопардов, сделанная из гофрокартона, приехала в музей в виде стопки огромных плоскостных фрагментов. Сборка инсталляции занимает не один час.

Как в подвале искали «монашку»

В отличие от классической реставрации, где есть рекомендованные методики и требования, работа реставратора с современными произведениями никак не регламентирована. Нет ни рекомендаций по процессу разработки плана консервации, ни набора материалов. Поэтому и реставратор не всегда может отвечать за результат, как бы он ни старался все учесть.

В работе же с произведениями, связанными с электричеством, сложно все: от организации консервации до правильного экспонирования. Реставрация работающего от электричества объекта Живая линия (1980) Вячеслава Колейчука требует специалиста с соответствующей лицензией (в штате музея такого нет), а произведение группы «Мухомор» Восход солнца. Impression, soleil levant (1983) — использования ламп дневного света, на соседство с которыми согласна не каждая музейная вещь.

Что до оборудования, то имеющееся, обычное реставрационное, просто приспосабливают к новым задачам. «А для реставрации отдельных частей вещей обращаемся в соседние специализированные отделы, например в мастерскую по металлу», — объясняет реставратор Третьяковской галереи Александр Ижевский.

Даже поиск отдельных предметов для инсталляций зачастую становится проблемой. Курьезная ситуация сопровождала поиск электроизоляторов для арт-объекта Вам звонят из Кении Татьяны Либерман. Изолятор, который когда-то использовала автор, требовал замены, но его форма (так называемая монашка) уже давно была не в ходу. Тщетно искали по столичным рынкам и магазинам, пока не обратились к своим электрикам. Те пообещали поискать «монашку» в подвале, где в итоге и нашли.

В идеале для консервации произведений современного искусства должен быть свой отдел. Кто там должен работать? Реставраторов не готовят в специалисты по современным техникам. Базовое образование по живописи, специализация по графике, тканям, металлу и так далее, опыт и стажировки — таков актуальный портрет реставратора, работающего с произведениями новейших течений. Так в идеале. На практике получается иначе: в пересчете на научные отделы ГТГ поляну консервации современного искусства делят между собой реставраторы из семи разных отделов.

Современное искусство выдвигает требование большего универсализма. Это уже давно поняли на Западе, где к понятию «реставратор-универсал» пришли намного раньше.

«Идеальный кандидат для работы с произведениями из нетрадиционных материалов должен не только обладать профессиональными навыками, но и может позволить себе признаться в любви к таким вещам. А на их долю редко выпадают подобные чувства», — поясняет Валентин Максимов.

Тренд к долговечности

Но современное искусство и не стремится завоевать чью-то любовь или быть понятым. К примеру, 46 жизней хлебного мякиша Валерия Герловина: за 31 год, прошедший после создания работы, в мякише жучки прогрызли дырки. Ясно, что автор не планировал столь долгой жизни своего произведения и вряд ли претендовал на его музеефикацию — в этом-то и проблема.

Думать об этом заранее — вот что требуют музеи от современного автора. Кураторов можно понять: четко очерченный срок жизни нынешних произведений противоречит сути музейных предметов. «Художники должны задумываться над большей долговечностью своих произведений, — полагает Валентин Максимов. — Эту же идею (хлебный мякиш. — TANR) можно сейчас воплотить в силиконе или пластике». Хрестоматийный пример — Сергей Шеховцов и его Футболист (в полный рост), сделанный из поролона. Футболист приехал в галерею вместе с временной выставкой. Поролоновую скульптуру не приобрели, ибо пока неизвестно, как возможно продлить срок жизни произведения, сохраняя при этом первоначальный замысел — его мягкость.

Работа со скульптурой — это вообще отдельный «квест» с точки зрения консервации. Главная проблема заключается в неизвестном сроке жизни многих синтетических материалов, непредсказуемы параметры изменения их размеров, цветов. «Нет гарантий, что производство материала не будет прекращено или даже запрещено, например, в результате выявленной экологической опасности, — поясняет Игнатьев. — Вот и получается, что ограниченный срок хранения синтетических материалов не позволяет создать коллекцию образцов материалов для реставраторов».

Требование к долговечности материалов — одна из тенденций западных музеев. Они стараются принимать современные произведения, выполненные на «архивных» материалах (предназначенных для долгого хранения) или технологически рассчитанных на возможность реставрации в будущем. В Третьяковке таких норм нет, но когда-нибудь они обязательно появятся, обещают реставраторы. Преимущества западных музеев — лучшая материальная база, наличие специализированных оборудованных центров (например, камерами с фумигацией для обработки не высохшей или зараженной жучками древесины). Подобная оборудованная комната в структуре музея — вещь дорогостоящая. У Третьяковской галереи такой нет.

Реставраторы уже достигли того рубежа, за которым обрисовался весь круг серьезных проблем. Осталось их решить. Пока же реставраторы должны подстраиваться под художников, ведь с точки зрения технологий и оборудования они не поспевают за движением современного искусства.

И все же сравнять шансы в технологическом «противостоянии» реставраторы могут. Не исключено, что им поможет полное 3D-сканирование предметов искусства с последующей возможностью «распечатать» утраченные фрагменты, такой подход уже давно обсуждается. Для реставраторов-то неплохой выход, но вот ключевой вопрос о сохранности памятника в его подлинном материальном носителе все равно остается без ответа.

Просмотры: 4376
Популярные материалы
1
Энгелина Смирнова: «Икона — не только молельный образ»
Древнерусское искусство в последнее время становится темой публичного обсуждения только в катастрофических или сенсационных случаях. Энгелина Смирнова, уважаемый ученый и университетский преподаватель, дает этой ситуации компетентный комментарий.
09 октября 2018
2
Музею Востока исполняется 100 лет
К своему юбилею Государственный музей искусства народов Востока подходит на пике территориального расширения. Осваивая новые для себя пространства, институция одновременно стремится не забывать о присущей ей научной фундаментальности.
10 октября 2018
3
Как прошла Frieze: смех, секс и рок-н-ролл
О лондонской ярмарке специально для The Art Newspaper Russia рассказывает Ильдар Галеев, владелец галереи, коллекционер и издатель.
08 октября 2018
4
Коллекционер заберет изрезанный на Sotheby’s холст Бэнкси, уже ставший другой работой
Аукционный дом объявил себя едва ли не соавтором Бэнкси, назвав случай на недавних торгах «первым, когда перформанс был продан на аукционе».
12 октября 2018
5
Как продавать бесценное: уловки успешных арт-дилеров
Искусство продается и покупается, арт-рынок растет, а мы вспоминаем о самых предприимчивых галеристах и их излюбленных тактиках, проверенных десятилетиями.
10 октября 2018
6
Оскар Рабин: «Бульдозерная выставка была самым ярким событием моей жизни»
Художник-нонконформист, в этом году отметивший 90-летие, рассказал The Art Newspaper Russia о своей жизни в Москве и Париже и об отношении к современному искусству.
12 октября 2018
7
Коллекция Мстислава Ростроповича и Галины Вишневской снова продается
На аукционе Sotheby’s в Лондоне будет представлено более 300 лотов из коллекции великих музыкантов: мебель, ювелирные украшения, произведения русского искусства, книги и музыкальные инструменты.
11 октября 2018
8
Работы Бакста из гастрольного сундука Михаила Фокина показывают в Италии
В венецианском палаццо Чини прослежена карьера Льва Бакста как театрального дизайнера, от первых постановок в Эрмитажном театре до триумфальных дягилевских «Русских сезонов» в Париже.
08 октября 2018
9
В испанском монастыре порвалось упавшее со стены «Распятие» Тициана
Полотно XVI века сразу же отправили на реставрацию, содействие которой окажут специалисты Музея Прадо.
09 октября 2018
10
Как реставрировались работы Врубеля, Верещагина, Гончаровой, показывает Центр Грабаря
Выставка «Век ради вечного» приурочена к 100-летию Научно-реставрационного центра имени И.Э.Грабаря.
11 октября 2018
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru