Львы, орлы, императоры и боги Бленхеймского дворца спасены от бед

Крышу Бленхеймского дворца украшает множество колонн и пагод, статуй богов и богинь, орлов и львов, римских императоров — и даже трофейный 30-тонный мраморный бюст «короля-солнца» Людовика XIV. Вместе они формируют характерный барочный силуэт этого величественного особняка XVIII века — места, где родился Уинстон Черчилль (1874–1965) и которое до сих пор служит резиденцией герцогов Мальборо. С земли дворец всегда смотрелся великолепно, но там, наверху, среди трех сотен дымоходов, скатывалась черепица, осыпался камень, гнили деревянные балки, а водосточные желоба заливали чердаки над парадными залами.

За последний год 50 тыс. посетителей получили возможность подняться на строительные леса, чтобы попасть в этот потаенный мир и понаблюдать за ходом реставрации стоимостью £12 млн под руководством Donald Insall Associates — самым крупномасштабным проектом за всю 300-летнюю историю шедевра архитектора Джона Ванбру (1664–1726).

Сейчас работы почти завершены. Скоро начнется демонтаж 50 км лесов и 70 тыс. крепежных элементов (одни только леса обошлись в £1,7 млн; на их возведение ушло полгода), а также навеса площадью почти в половину гектара, который защищал рабочую площадку от непогоды.

Бленхейм, внесенный в список всемирного наследия ЮНЕСКО, строился с 1705 по 1722 год в знак благодарности нации Джону Черчиллю, первому герцогу Мальборо, за победы в войне за Испанское наследство (1701–1714). Его влиятельная супруга Сара Спенсер хотела, чтобы здание проектировал Кристофер Рен, но Черчилль выбрал на роль зодчего Ванбру, который был в первую очередь выдающимся военным и драматургом. На фоне стремительного роста расходов начались бесконечные споры из-за денег. Спенсер рассорилась с королевой Анной, которая прекратила финансирование строительства, да и сам герцог впал в королевскую немилость. Супруга закончила строительство дома уже после его смерти (предварительно отстранив Ванбру).

Результат, которым восхищались такие архитекторы, как Джон Соун, пришелся по вкусу не всем. Например, Джонатан Свифт отозвался о работе Ванбру язвительной эпиграммой: «Без долгих размышлений и учений / Ван на архитектуру обратил свой гений».

Этот архитектор «был, несомненно, обаятельным человеком, с которым было очень интересно общаться, но многие считали, что успех достается ему слишком легко и незаслуженно», рассказывает Чарльз Саумарес Смит, биограф Ванбру и куратор посвященной ему выставки, которую можно увидеть до 28 июня в Музее сэра Джона Соуна в Лондоне. Что же касается их конфликта с Сарой Спенсер, то Смит пришел к выводу, что «на самом деле они просто терпеть не могли друг друга».

Проект компании Donald Insall Associates призван защитить Бленхейм от последствий сильных ураганов и засух, вызванных глобальным потеплением, а также усовершенствовать противопожарную и противомолниевую защиту. «Бленхейм — грандиозный архитектурный шедевр. Но задумывалось ли, что он будет существовать и три столетия спустя? — рассуждает Эдвард Льюис, архитектор проекта. — Мы надеемся, что наша работа позволит ему простоять еще 300 лет».

Влажные зимние пальто

Сейчас продолжается реставрация монументальных расписных потолков Большого зала и Салона, выполненных Джеймсом Торнхиллом и Луи Лагером соответственно. Потолки на удивление хорошо сохранились, особенно с учетом того, что с них капала проникавшая через крышу вода, но сильно загрязнились за минувшие столетия, проведенные под воздействием каминов, свечей, дыхания людей и — что особенно беспокоит руководителя отдела архитектурного наследия Бленхейма Келли О’Дрисколл — влажных зимних пальто.

В Большом зале реставрационные работы скрыты полноразмерной копией оригинальной росписи, натянутой на строительные леса, но большинство посетителей этого даже не замечают.

Бленхейм создавался, чтобы восхищать со всех точек обзора. При этом попасть в него можно только по хрупким каменным мостам; между фасадом и задней частью дома нет проезда для автомобилей, как нет и заднего двора, где можно было бы разместить рабочих и материалы и проводить работы незаметно. Поэтому реставрацию решили вести как можно более открыто — в нерабочие часы на крыше устраивали приемы, и многие местные жители неоднократно приходили понаблюдать за ходом работ. Усадьбу ни на один день не закрывали для посещения, хотя цены на некоторые мероприятия и услуги пришлось снизить. «Невесты не в восторге от строительных лесов», — объясняет О’Дрисколл.

Дом уязвим для непогоды. В прошлом от него уже откалывались большие куски камня, и в ходе работ потребовалось вырезать и заменить тонны разрушающейся кладки. Оставшиеся камни очистили с помощью лазера, не тронув красивые редкие мхи.

Многие работы были направлены на устранение последствий переделок и некачественного ремонта XIX и XX веков. Восьмой герцог Мальборо испытывал финансовые затруднения и в начале 1880-х годов распродал не только книги из знаменитой библиотеки, но и — что имело серьезные последствия для сохранности здания — значительную часть свинца с крыши. Замена свинца на более дешевый шифер изменила угол наклона крыши, что привело к огромным проблемам с водосточными желобами и трубами; нынешние реставраторы восстанавливали оригинальный наклон, по возможности используя сохранившиеся материалы.

С платформы строительных лесов открывается потрясающий вид на памятники архитектуры и мемориалы, разбросанные по 405 га парковой зоны, преобразованной Капабилити Брауном, в том числе на мост Ванбру, в котором когда-то располагалась 31 комната. Но О’Дрисколл видит только предстоящие работы, поскольку в следующем году она собирается переключить свое внимание на прилегающую к дворцу территорию. «Вот еще парковый павильон „Храм Здоровья“ чувствует себя не лучшим образом», — озабоченно говорит она.