Карусель «Детгиза»: веселая и не очень

Бывает, что театр начинается с выставки. Так заведено, например, в пространстве Новой сцены «Мастерской Петра Фоменко». Экспозиции в зимнем саду здания сменяются регулярно: среди недавних — показ работ художников-шестидесятников из собрания Марка Курцера и выставка-исследование, основанная на протоколах обсуждения запрещенного в 1967 году спектакля «Новая Мистерия-Буфф» по Маяковскому. В ближайшие полтора месяца зрители театра могут приятно скоротать время до третьего звонка или в антракте на выставке «Карусель „Детгиза“».

В этом камерном проекте собраны оригинальные станковые автолитографии художников и редкие детские книги 1930-х годов — времени, которое считается золотым веком детской книжной иллюстрации. Но советская критика, не очень остроумная, но беспощадная, называла эти иллюстрации «извращениями», а то и «каками». Такие определения встречаются, по крайней мере, в приснопамятной статье 1936 года «О художниках-пачкунах», анонимный автор которой бульдозером прокатился по иллюстраторам детских книг, прежде всего по Владимиру Лебедеву и Владимиру Конашевичу. С цитаты из этого пасквиля, где они сравниваются с уродующими детей компрачикосами, начинается кураторский текст. Этот суровый заход умышленно диссонирует с умильными, навевающими приятную ностальгию экспонатами, звуча как та самая «лопнувшая струна» у Чехова и сообщая легкой на первый взгляд выставке театральный драматизм.

Центральным образом проекта стала карусель. Она изображена на открывающей экспозицию автолитографии Эдуарда Криммера. Первый показ этой работы в 1939 году прошел не очень благополучно для автора, судя по дружеской байке «о летчике Криммере, пострадавшем при испытании новой карусели». «Название выставки отчасти шло от этой литографии, но имело, безусловно, и более широкий смысловой подтекст, — говорит ее куратор Владимир Бровкин. — Мне хотелось закрутить в этой карусели истории двух институций: „Детгиза“ и ленинградской Графической лаборатории-мастерской. Потом уже я понял, что наше пространство, где работы выстроены практически в замкнутый круг, тоже похоже на карусель. Чтобы это подчеркнуть, мы поставили в центр книжные витрины, которые подсвечены таким образом, что от них в разные стороны расходятся лучи».

Демонстрируемые в витринах книги из «МИРА коллекции» (это и «Миллион» Даниила Хармса с иллюстрациями Владимира Конашевича, и «Путаница» Корнея Чуковского с рисунками Юрия Васнецова, и многие другие) сегодня сложно представить в детских руках. Их новая целевая аудитория — ценители и собиратели букинистических редкостей и книжной графики, которые если и не листают свои находки в белых перчатках, то едва ли доверяют их людям нежного, но лишенного необходимой деликатности возраста. Горькая ирония видится в том, что когда-то не «детгизовские» книги защищали от детей, а детей — от «детгизовских» книг с их «формалистическими», глубинно «несоветскими» текстами и картинками. Тем авторам, кого предавали остракизму и клеймили «мастерами-пачкастерами», еще повезло, ведь иных репрессировали и расстреливали.

Почему раннесоветскую книжку-картинку следует считать самостоятельным художественным явлением, поясняет кураторский текст: «Техническое производство детской литературы осуществлялось довольно трудоемким процессом литографирования. К работе не допускались художники, не овладевшие этим ремеслом. Рисунки сначала наносились на специальные литографские камни, а потом прессовались на бумажные листы. Иллюстрации не являлись сопроводительным материалом к текстам — это было абсолютно равнозначное творчество. Случалось так, что литераторы даже писали под иллюстрации». (Стихотворение Самуила Маршака «Цирк», например, возникло на основе рисунков Лебедева. — TANR.)

Результатом инквизиторского похода властей на детскую книгу в 1930-х годах стали реорганизация «Детгиза», замена рукотворного производства иллюстраций офсетной печатью и увольнение ряда художников. Однако они нашли применение своим талантам в Графической лаборатории-мастерской секции графиков ЛОССХ (Ленинградского отделения Союза советских художников), на базе которой в 1938-м возникла Экспериментальная полиграфическая мастерская. Николай Тырса, Алексей Пахомов, Владимир Конашевич и другие авторы создавали здесь, в соответствии с духом времени, массовое и доступное искусство — цветные автолитографии (каждая — с подписью). Тиражи год за годом росли: от 10–20 экземпляров до 550–1100, цены были демократичные — по 4–15 руб. за лист (столько стоила хорошая книга издательства «Академия»).

Сегодня, конечно, раздобыть эти авторские литографии куда сложнее, что только подогревает азарт коллекционеров. К слову, те отпечатки, что представлены на выставке «Карусель „Детгиза“», собраны Владимиром Бровкиным. Формируя из них при развеске визуальные ряды, куратор обратил внимание на детали и переклички, которые и сам раньше не замечал — ведь большую часть времени литографии хранятся в папках. Он предлагает присмотреться, например, к иллюстрации Евгения Кибрика к «Сказке о рыбаке и рыбке» со стариком, вытягивающим из моря невод, и к работе Лидии Тимошенко «Катюша» с изображением девушки, стирающей в корыте белье. Персонажи этих литографий, созданных мужем и женой, принадлежат к разным реальностям: сказочной и советской, но ракурсы и позы рыбака и Катюши трактованы авторами почти идентично. И даже менее пристальный взгляд позволяет обнаружить, как иллюстрации к разным сказкам, оказываясь рядом, складываются в новые мини-истории.

Новая сцена театра «Мастерская Петра Фоменко»
Карусель «Детгиза»
До 18 июля