В квартире Кандинского вновь закипит творческая мысль

В многоквартирном доме, где художник Василий Кандинский (1866–1944) жил несколько лет после возвращения из Мюнхена в Москву и до отъезда обратно в Германию, создается камерное культурное пространство с творческой лабораторией для художников и возможностью проводить выставки, концерты и другие события. Наличие соседей накладывает свои ограничения на такую деятельность, но инициаторы создания лаборатории отмечают, что активных противников у нее среди жильцов нет. Сейчас прорабатываются оптимальные, комфортные для всех схемы посещения мероприятий.

Доходный дом Кандинского расположен у Зубовской площади, на улице Бурденко (до 1947 года — Долгий переулок), и выделяется башенкой с тремя окнами на углу крыши. Мемориальная табличка на фасаде сообщает, что «великий русский художник, основоположник абстрактного искусства жил и работал в этом доме с 1915 по 1921 год». Распространено заблуждение, что здание это принадлежало отцу художника, купцу 1-й гильдии Василию Сильвестровичу, но документальные свидетельства говорят о другом. По данным из Мос­ковского нотариального архива, именно сам художник в 1913 году купил у жены отставного штабс-капитана Анны Дмитриевой участок земли со строениями на углу Долгого и 3-го Неопалимовского переулков, заплатив 31,5 тыс. руб. (хотя отец, быть может, и посодействовал приобретению). В августе того же года Кандинский, пока еще живший за границей, оформил доверенность на архитектора Дмитрия Челищева (1879–1964), который построил на этом участке шестиэтажный доходный дом на 24 квартиры в неоклассическом стиле.

Приехав в Россию в начале Первой мировой войны, Кандинский рассчитывал поселиться в квартире на шестом этаже с той самой башенкой, в которую из нижней, жилой части можно было попасть по винтовой лестнице (башенка с открывающейся оттуда панорамой Москвы задумывалась под мастерскую). Однако деверь художника, которого тот назначил управляющим, уже сдал ее внаем. Кандинский, по воспоминаниям его жены Нины (1893–1980), прожил некоторое время в отеле, прежде чем переехать в освободившуюся квартиру на пятом этаже. Получить в распоряжение «ту самую» квартиру ему, по-видимому, удалось позже, причем до Кандинского там успел пожить его родственник из купеческого рода Абрикосовых. В революцию доходный дом экспроприировали (а ведь Кандинский думал построить рядом еще и виллу), а квартиры впоследствии превратили в коммуналки. От имущества самого Кандинского, связанного с этим домом, не сохранилось ничего. Но остались этюды, которые художник писал здесь, глядя из окна. Два из них хранятся в Третьяковке: это «Москва. Зубовская площадь» и «Зимний день. Смоленский бульвар» (оба — около 1916 года).

Сейчас квартирой владеет петербурженка Наталья Степанюк, создательница маркетингового агентства, завоевавшего для России первых золотых «Каннских львов». Она приобрела ее в конце 2000-х. Запрос был такой: хороший вид и потолки не ниже 4,2 м. Когда выяснилось, что выставленная на продажу квартира связана с именем любимого художника, судьба сделки была решена. Новоселью помешало одно обстоятельство: башенка пошла трещиной и могла обрушиться в любой момент. Объект культурного наследия регионального значения — такой статус ныне имеет квартира — Степанюк спасала больше десяти лет. Ради этого из Петербурга привезли грузовик кирпичей 1910-х годов, то есть относящихся ко времени постройки дома.

«Я купила квартиру почти 20 лет назад, но она будто сопротивлялась тому, чтобы оставаться частным пространством, — рассказала Наталья Степанюк нашему изданию. — Делать мемориальный музей без предметов и картин бессмысленно, хочется воссоздать саму атмосферу мастерской Кандинского, где говорили о духовном и будущем искусства. Пусть так и будет. Мы хотим создать лабораторное пространство, где будет кипеть творческая мысль».

Родной город Натальи Степанюк задает тренд на организацию музеев в квартирах, связывающих прошлое с настоящим не через мемориальные предметы, а путем создания особой атмосферы. Таковы и музей «Полторы комнаты» Иосифа Бродского, и новый Музей ОБЭРИУ, открытый в квартире поэта Александра Введенского. Московский проект и похож на них, и нет, ведь все-таки это не музей (во всяком случае, пока), а творческая лаборатория.

Сейчас квартира-мастерская напоминает лофт. Часть пола между башенкой и жилым пространством убрана, поэтому здесь много воздуха и света. Рядом с угловым балконом — стол, за которым художник Даниил Архипенко смешивает краски из натуральных пигментов для работы над проектом «Истоки. Вологда. Кандинский» (как и Кандинский, он экспериментирует с техникой «подстекольной живописи»). Первую выставку планируется открыть в июне, после чего художник отправится в творческую экспедицию в Вологду — город, впечатления от которого легли в основу абстрактной живописи Кандинского. «Чудесные дома» местных жителей с пестро расписанной мебелью научили Кандинского, как он писал, «входить в картину и жить в ней всем телом». Архипенко же рассчитывает пожить в том же вологодском доме, где когда-то останавливался великий художник, чтобы позднее представить в квартире с башенкой проект «Истоки. Вологда». А дальше пространство будет ждать новых резидентов и исследователей.