Каталог выставки: ни к новому, ни к старому, а к Татлину

В выходных данных увесистого, роскошно изданного альбома присутствует фраза «каталог выставки», подразумевающая недавний проект «Татлин. Конструкция мира» в московском Центре «Зотов». И действительно, все экспонаты выставки здесь воспроизведены, но уже при беглом пролистывании становится понятно, что структура издания не повторяет структуру экспозиции. Альбом представляет собой большую, сложно устроенную коллективную монографию, в которой можно усмотреть собственную логику — скорее книжную, нежели выставочную.

Объяснение этому кроется, пожалуй, в обстоятельствах судьбы главного героя, причем не только прижизненной, но и посмертной. Владимир Татлин (1885–1953) был фигурой довольно загадочной, и легенды вокруг него формировались — не без личного участия художника — с самых ранних лет его творческой биографии. Среди парадоксов, ее определявших, был и такой: Татлин, с одной стороны, весьма дорожил своим лидерским и первопроходческим статусом, ревнуя к иным претендентам на эти роли, а с другой — относился к собственным творениям без пиетета и мало интересовался их последующей участью.

Если добавить к этому субъективному парадоксу еще и внешние неблагоприятные факторы, а именно опалу, в которой идеолог и основоположник конструктивизма находился последние два с лишним десятилетия жизни, то затруднения, возникшие потом перед его биографами и исследователями, становятся очевидными. И затруднения эти усугублялись прежним — отчасти инерционным, но все равно упрямым — нежеланием власти видеть фигуру Татлина в анналах советского искусства. Однако исследователи тоже нередко люди упрямые. С этой позиции нынешнее издание Центра «Зотов» можно рассматривать еще и как хронику героического татлиноведения 1950–1980-х.

Альбом открывает статья «„Университеты“ художника Татлина», написанная в 1996 году ныне покойным искусствоведом Анатолием Стригалёвым (1924–2015), одним из первых и главных исследователей творчества Владимира Евграфовича, составителем каталога-резоне его произведений. После прочтения этого текста можно, конечно, последовательно двигаться дальше, согласно нумерации страниц, но невидимая ссылка (она всплывает только в умозрении) способна перенаправить читателя сразу к третьей части издания, где помещены фрагменты легендарной монографии о Татлине, выпущенной венгерским издательством «Корвина» в 1980 году. Выпущенной на венгерском же языке, но подготовленной отечественными авторами (кроме упомянутого Анатолия Стригалёва в издательском проекте, которым руководила Лариса Жадова, участвовали Владимир Костин, Александр Парнис, Дмитрий Сарабьянов, Флора Сыркина и даже знаменитый писатель Константин Симонов). Почти сразу монография была переведена еще на ряд европейских языков, а вот на русском никогда не выходила. Исправлять это печальное упущение в полном объеме теперь уже поздновато (знания о творчестве Татлина с тех пор и уточнились, и расширились), тем не менее публикацию фрагментов из той книги можно воспринимать не только в качестве символического жеста, но и как вклад в татлиноведческую историографию.

Кстати, элемент преемственности заложен даже в дизайн нынешнего альбома: над ним в содружестве с издательской группой Дмитрия Мордвинцева ABCdesign работал известный художник книги Михаил Аникст, делавший каталог выставки Татлина 1977 года — именно с той выставки началось возвращение этого имени в публичное пространство.

Что касается сегодняшнего каталога, то он, конечно, несопоставим по масштабу с тем прежним, совсем небольшим. Сейчас, пожалуй, был бы уместен подзаголовок «Всё о Татлине». Даже простое перечисление исследователей, мемуаристов и литераторов, чьи тексты включены в издание, ощутимо перегрузило бы нашу рецензию, не говоря уже о попытках хотя бы частично охарактеризовать статьи или процитировать опубликованные документы.

Альбом охватывает буквально все аспекты личности и деятельности Татлина, и отсюда возникает резонный вопрос: считать ли тему исчерпанной? С точки зрения известных науке фактов — возможно, да, хотя и тут не исключены новые открытия. А вот в том, что касается трактовок и интерпретаций, уж точно не следует спешить с проставлением жирных точек. Татлин действительно был «парадоксов друг», и некоторые из них еще не нашли исчерпывающих объяснений.