Александр Пономарев: «Путешествие на север помогает промыть глаза и понять, что мир бесконечен и самодостаточен»

Как появился Центр искусства свободных стихий — ЦИСС?

После прошлогодней выставки в Третьяковской галерее возникла необходимость концентрации моей разнообразной творческой деятельности. Стало понятно, что нужна «точка сборки». Эту возможность мне дал мой хороший товарищ меценат Валерий Захаренков, который занимается продажей и ремонтом гражданского авиационного оборудования. На территории его складского промышленного комплекса на улице Ивана Франко я уже много лет храню свои инсталляции. Здесь и мои корабли изо льда и стекла, «Колонны» и «Волна», показанные на Венецианской биеннале. Валера помог мне реализовать ряд непростых объектов и музейных выставок. Да и сам пафос полета, авиации мне близок и связан с концепцией «искусства свободных стихий». Надеюсь, центр расширится за счет новых пространств, где можно будет смонтировать мои инсталляции и масштабные работы коллег.

Пространство ЦИСС объединяет три помещения: музейно-выставочное, лекционно-образовательное и общественное с модным авиабаром по проекту моего друга архитектора Алексея Козыря. Всё как на океанском судне. Я надеюсь, что процессы, которые здесь будут происходить, позволят мне отрефлексировать мои состоявшиеся проекты, придумать новые, которые будут реализованы в разных «свободных стихиях» — в Океании, Арктике и Антарктике. Поэтому я и мыслю пространство как полифункциональное. Сейчас такой формат модно называть экосистемой.

Какова же формула искусства свободных стихий?

Годы моей жизни совпали с беспощадной борьбой за ресурсы, что трактуется как развитие цивилизации. Как сказал Леви Стросс, «стремительное развитие цивилизации нарушает безмолвие морей». Человек берет ресурсы от «стихий» как дань и взамен получает яростную «ответку» в виде землетрясений, пожаров и наводнений, чтобы не забывал, «кто в доме хозяин». Пора вспомнить Эмпедокла, Платона и Аристотеля как великих основателей «стихийного» устройства мира и, как говорит философ Александр Секацкий, вступить в гомеопатический контакт с «фюзис», природой, как лекарством. «Художник стихий» стремится расширить свою систему координат и творить не только в пределах человеческого. Выражается это в стремлении к странствиям, креативности на границе активных сред, мобильных перформансах в Арктике и Антарктике.

Какой из проектов, макеты которых представлены в ЦИСС, дался сложнее всего?

Проектов немало, важных — около 70. Сейчас порядка 20 из них здесь — в макетах и на видео. Все они как дети для меня. Чаще всего снятся авантюрные проекты в пустыне, в Антарктике, подводные лодки и острова.

«Голос в пустыне» — очень сложный проект, уникальный. Я делал его после пребывания в критическом состоянии в больнице Цюриха. Мне поставили неутешительный диагноз и сделали операцию. После этого я прожил несколько месяцев в Марокко, на севере Сахары. Вместе с жителями трех деревень, берберами, соорудил из тростника 70-метровый клон пассажирского судна Costa Concordia. А потом вывез весь цвет европейской критики, приехавший на Марокканскую биеннале, в пустыню. Там я поднялся на песочную гору, где был установлен мой «ковчег». Два вертолета омыли гору водой, и появилась надпись из металла на итальянском: «Вернись на борт, сволочь!» Именно эти слова кричал офицер береговой охраны капитану Франческо Скеттино, который совершил кастовое преступление, покинув свое тонущее судно. Во время крушения лайнера Costa Concordia 13 января 2012 года погибло 32 человека, в том числе пятилетняя девочка. Я согласен с этим офицером. Я поехал на остров Джильо, где произошла трагедия, нанял лодку и стал плавать вокруг судна, лежавшего в воде у берега на боку. Плавал и повторял те же слова. Они были адресованы не только капитану — это был мой приказ себе: вернуться к жизни и творчеству.

Другая сложность была с проектом «Летучий корабль» в центре искусств OÖ в австрийском Линце. Это 2018 год. Инсталляция была установлена на крыше арт-центра. Мы построили 70-метровую мачту на вантовых растяжках. Четырехтонный металлический парусник был смонтирован только при помощи тросовых растяжек и парил в небесах. Винтовая деревянная лестница позволяла зрителям подниматься наверх и наблюдать и город, и корабль, прилетевший из запредельных пространств. В создании участвовало больше сотни человек, архитекторы и инженеры из Австрии, команда, которая строит сцены для концертов Rolling Stones.

До сих пор вспоминаю еще один свой проект, потребовавший множества согласований и нетривиальных решений. В 2006 году моя подводная арт-лодка всплыла в фонтане сада Тюильри, прямо напротив Лувра. Не каждому художнику удается сделать проект с Лувром. И я был первым художником, кто задействовал исторический фонтан, который находится под патронажем музея. Представьте себе: вдруг прямо из фонтана шумно поднимается подводная лодка, и звучит музыка. Лодка пела нашу песню «Врагу не сдается наш гордый „Варяг“» и еще французскую — про девушку, которая пошла гулять в лес и встретила четырех гарсонов, но… все закончилось хорошо. Пришлось пройти 40 согласований со службами Лувра и города. Выяснилось, что в фонтане живут золотые рыбки и общество охраны рыбок не разрешает менять уровень воды в их «аквариуме». А чертежей нет. Как сделать все так, чтобы не нарушить уровень воды? Как там трубы устроены? Пришлось залезть в фонтан и исследовать трубы. Замерзли ужасно!

Вы готовите первую Арктическую биеннале современного искусства — вслед за Антаркти­ческой биеннале, что прошла в 2017 году. ­Каков маршрут? Сколько продлится экспедиция? Кто ее участники?

Биеннале в Арктике будет следующим летом. Одной из главных точек станет архипелаг Шпицберген. Это норвежская территория, но есть договор между странами, который позволяет русским там находиться. Мы взаимодействуем с Министерством по развитию Дальнего Востока и Арктики и петербургским Арктическим и антарктическим научно-исследовательским институтом, который формирует и обеспечивает научные экспедиции. Прямо сейчас ученые работают на дрейфующей платформе «Северный полюс», а научное судно «Академик Трёшников» обеспечивает деятельность экспедиции.

В следующем году планируем вместе организовать рейс, который выйдет из Мурманска, дойдет до Земли Франца-Иосифа, где будут высадки и установки объектов и инсталляций. Дальше проследуем к дрейфующей платформе. Она движется вместе со льдом вокруг Северного полюса. Вторая часть рейса будет на архипелаг Шпицберген. Мы взаимодействуем с трестом «Арктик уголь», который обеспечивает научную и культурную деятельность на островах.

Состав экспедиции биеннале — самая важная часть. Будет несколько наших суперзвезд и молодых художников, кто способен мыслить и действовать в соответствии с моей концепцией «Мобильное в мобильном» (это цитата из Жюля Верна, слова капитана Немо).

Будет какой-то флагманский проект на биеннале?

Во время выставки в Третьяковской галерее, которая состоится в декабре и будет посвящена Арктике, будет представлено примерно 15 проектов мэтров и молодежи, подготовленных для биеннале, которые они предложат реализовать в Арктике и на Северном полюсе. Сама выставка в ГТГ начинается с посвященных северу произведений классиков. Таких как Валентин Серов, Константин Коровин, Александр Борисов. Идеи, которые покажут в ГТГ, будут реализовывать в течение всего рейса биеннале — на борту и во время высадок. Каждый художник будет монтировать свою инсталляцию, а потом демонтировать, чтобы не вредить природе.

На Шпицбергене, надеюсь, добавятся иностранные участники. Планирую, что в поселке Пирамида, в Баренцбурге и окрестностях архипелага будем ставить новые работы, если удастся преодолеть напряжение, связанное с геополитикой. Каждая инсталляция — site-specific. Должна быть рассчитана на сильный ветер, лед, суровые условия монтажа, перевозку. Это не должны быть тяжелые конструкции.

Около 100 человек в составе биеннального рейса — это не только художники, но и ученые. Какими исследованиями они будут заниматься?

Мы сейчас разрабатываем научную программу. Ученые будут брать пробы ледяных кернов, наблюдать за характером ледяного покрова, за миграцией животных и птиц. Думаю, мы сможем наладить взаимодействие и художники используют в своих произведениях и научное оборудование, и результаты наблюдений. Мы спроектировали мобильный павильон, который быстро возводится на льду или на берегу. Он пригоден для наших общих целей.

Помимо экспедиции Арктической биеннале, планируются другие, в менее суровых условиях?

Да, есть идея делать экспедиции по рекам. Например, по Волге. В октябре представим концепцию прямо на корабле, который будет идти по Москве-реке.

Север как территория искусства — каков он сегодня? Почему, по-вашему, растет интерес к «стране льдов», мало пригодной для жизни?

На полюсах находятся ледяные шапки Земли, они отражают лишнее тепло, понижая температуру на планете. Если бы не было полюсов, мы бы сварились, как курочки в бульоне. Сейчас таяние льдов вызывает большое беспокойство. Там, где раньше приходилось ломать льды, сегодня ледоколы спокойно проходят.

Это не только романтика приключений. Ведь 70% вечной мерзлоты находится на территории России. Несмотря на суровый климат, там живут люди. Культура поморских народов сильно повлияла на кораблестроение. Это удивительные места, где многие ученые, художники, писатели черпали энергию. Габриэль Оноре Марсель ввел термин homo viator, «человек путешествующий». Нас все время манит дальний горизонт, а художника он манит вдвойне. Сначала я путешествую в реальности, а потом в фантазиях. Путешествие на север помогает промыть глаза и понять, что мир бесконечен и самодостаточен, что мы сильно зависим от игры стихий. Граница между жизнью и смертью здесь проходит очень близко, и это и есть тот факт, что формирует эстетику странствий и драматургию высокого искусства.