Советские квартирные вернисажи: РОСИЗО открывает двери в прошлое

Выставку «Искусство за закрытыми дверями» первоначально хотели показать с размахом в столичном Манеже, но, как пояснил нашему изданию новый директор Государственного музейно-выставочного центра «РОСИЗО» Иван Лыкошин, для которого это первый в Москве проект в новом статусе, по разным причинам не сложилось. Впрочем, камерный формат особняка бывшей усадьбы Тургеневых — Боткиных отлично подходит для проекта, рассказывающего о проявлениях общественной жизни в домашних условиях. В начале ХIХ века директор Московского университета Иван Тургенев привечал здесь на литературных вечерах Карамзина и Жуковского, а позже уже у следующего владельца дома, купца Петра Боткина, бывали Пушкин и Гоголь, Белинский и Герцен, Фет и Толстой.

Выставку открывает затейливый эпиграф: в самой типичной советской многоэтажке происходят совершенно нетипичные истории. Среди стандартных окон виднеются, за слегка прикрытыми занавесками, комнаты художников. Вот на фоне книжного шкафа улыбается уголками губ Илья Кабаков, тут Дмитрий Пригов забился в уголок на диване, а там Владимир Мироненко из «Мухомора» лежит, уткнувшись лицом в подушку, среди почти голых интерьеров. Жаль, фотографии Георгия Кизевальтера, инсталлированные в макет панельки, не подписаны, ведь для большинства зрителей эта любопытная прелюдия образна, но малоинформативна. Следом находим еще одну инсталляцию — тканевую карту Москвы в виде сердца, из которого выходят красные нити. Его создательница — не художник, а координатор проекта Алла Цехмистренко — тянула нити из вполне конкретных точек на теле столицы, которые в советское время стали центрами неформальной общественной жизни. Однако и тут комментариев не обнаруживается — остается только считывать интуитивно.

И все же это ключевой образ выставки под кураторством Алины Корень, которая решила бóльшую часть разделов, размещенных на двух этажах особняка, как детектив. Красные стрелки используют на «доске доказательств» для визуализации связей между уликами, фигурантами дела и местами преступления, выстраивая цепочку событий. Здесь же такие стрелки-нити — связующие для фотодокументов (в основном из архивов уже упомянутого Георгия Кизевальтера и фотографа Валентина Серова). Рядом со снимками можно найти некоторые из запечатленных на фото произведений, ныне хранящиеся в музейных собраниях (в основном из Третьяковки или у самих авторов).

«Квартирные выставки появились как альтернатива официальным залам. Сначала их организовывали коллекционеры и музыканты, потом сами художники. Расцвет феномена пришелся на конец 1970-х — 1980-е годы. Многие вещи делались на коленке, но в итоге вышли в массы. Из них выплеснулось искусство 1990–2000-х. Это была такая кухня-мастерская», — рассказывает Георгий Кизевальтер.

Отправной точкой путешествия по квартирным вернисажам стал «Барак Оскара Рабина»: на черных стенах из полутьмы проступают лианозовские барачные натюрморты и пейзажи художника, к ним присовокуплена вырезка из «Московского комсомольца» 1960 года с фельетоном «Жрецы „Помойки № 8“». Барак, оставшийся от Марковского исправительно-трудового лагеря, стал одним из первых мест в Москве, куда вход был открыт не только узкому кругу. К Оскару Рабину и его супруге Валентине Кропивницкой приходили вереницы незнакомых им людей, интересовавшихся неформальным искусством в СССР. В конце концов один из них, литератор Роман Карпель, написал разгромную статью, назвав творчество Рабина «гнуснейшей пачкотней наихудшего абстракционистского толка».

Из барака Рабин с семьей переехал в 1965-м в пятиэтажку на Большой Черкизовской, где проходила одна из семи квартирных выставок художников-нонконформистов 1975 года, которым посвящен следующий зал. Они стали этапными после нашумевшей Бульдозерной выставки (задуманной в рабинской трешке) и разрешенных вернисажей в Измайлове и павильоне «Пчеловодство» на ВДНХ. Из этого зала, где попытались восстановить адреса семи квартир, путь ведет прямиком на кухню, где можно послушать домашние разговоры художников на старом кассетнике за столом с видом на холодильник.

Реперные точки проекта — галерея АПТАРТ в квартире Никиты Алексеева, музей МАНИ (Московский архив нового искусства), «Музей Васи» (простого советского парня), показанный Георгием Кизевальтером в его комнате в коммуналке на Большой Полянке, знаменитые «комнаты» пионера жанра тотальной инсталляции Ирины Наховой (их фото можно наблюдать в макете-кубе через дверной глазок) и выставка «О, Мальта…» в квартире посла Мальты в СССР Джузеппе Шкембри в дипломатическом доме на Октябрьской (ныне — Калужской) площади. Среди участников последней были Никита Алексеев, Юрий Альберт, Вадим Захаров, Сергей Мироненко, Михаил Рошаль, Андрей Филиппов и все тот же Кизевальтер, который показывал живописный портрет Павла I с мерцающими глазами-лампочками. Российский император был Великим магистром Мальтийского ордена, ни разу не побывав на острове. Портрет показали впервые с 1986 года, когда состоялся квартирник у мальтийского посла.

Государственный музейно-выставочный центр «РОСИЗО»
«Искусство за закрытыми дверями. Квартирные выставки 1960–1980-х»
До 10 сентября