18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Эпопея с реставрацией пятиметрового рельефа «Борьба с землей», сделанного Иваном Шадром (1887–1941) в 1923 году к Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставке, началась, когда 100-летие этого важного объекта было уже, как говорится, на носу. Заведующая отделом скульптуры Государственной Третьяковской галереи Ирина Седова рассказывает нашему изданию: «…В 2016 году я пришла на должность заведующей отделом скульптуры. Коллеги показали мне эту работу и рассказали о ее плачевном состоянии. К тому времени рельеф уже практически погибал. И я сказала себе, что это должно стать одним из дел моей жизни — спасти единственное сохранившееся монументальное произведение Шадра».
К аварийному состоянию рельеф шел долго. В собрание Третьяковской галереи он попал в 1961 году — через два года после отливки в бронзу с утраченного ныне гипсового оригинала. Гигантский размер рельефа вредил ему, не давая найти безопасное место для экспонирования. «Борьбу с землей» вмонтировали в стену во внутреннем дворе музея в Лаврушинском переулке, где он оставался вплоть до реконструкции здания, развернувшейся в 1985 году. С началом стройки рельеф разделили на три части (две по 1,8 и одна 2 м длиной) и переместили на Крымский Вал, где произведение можно было увидеть у заднего фасада вплоть до 2023 года. То есть на открытом воздухе оно пробыло почти 40 лет.
Рельеф «Борьба с землей» проектировался как нижняя часть фонтана «Штурм земли», который в 1923 году планировали установить на Первой всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставке в Москве (на территории современного Парка Горького). Фонтану предстояло стать узлом перспективы выставки, ее смысловым центром. Над рельефом со скрюченными от непосильного труда земледельцами должна была вздыматься огромная глыба земли, увенчанная фигурой тракториста. В отличие от персонажей рельефа с ручными инструментами, он торжествующе управлял механизмом, символом технического прогресса. Все это сооружение — высотой 11 м.
Фонтан сделать не успели. Иван Шадр изваял лишь один рельеф, причем в гипсе. В 1959 году, через 18 лет после смерти скульптора, при подготовке персональной выставки оказалось, что почти все его наследие утрачено. Друг Шадра, работавший с ним литейщик Владимир Лукьянов, собрал разбитый рельеф из кусков, лежавших в фондах Музея революции, и отлил бронзовую версию. Через два года она попала в Третьяковскую галерею.
«К 2016 году уже более 30% площади рельефа было покрыто продуктами коррозии, — продолжает рассказ Седова. — Она постоянно прогрессировала. Это все более усугубляло разрушение нижней части рельефа, увеличивалось количество трещин. Было очень много атмосферных и техногенных потеков, деформаций, разрывов, были нарушены крепеж и соединения. К тому же во время демонтажа в 1980-х произошли очень серьезные повреждения».
Отдел скульптуры обратился к тогдашнему директору музея Зельфире Трегуловой. В результате были получены средства на комплексный анализ состояния и разработку детального плана реставрационных работ. В 2018 году этот документ был составлен сотрудниками Государственного научно-исследовательского института реставрации (ГосНИИР), и начались поиски спонсоров. Когда в 2023 году в галерее прошла монографическая выставка Ивана Шадра, рельеф на ней не показывали — только включили проекцию в натуральную величину. Выставка помогла найти спонсоров: ими стали Наталия Опалева (Музей AZ) и Андрей Северилов (АО «А7 Холдинг»). В 2024 году начались работы, занявшие девять месяцев.
Александр Карандашев, заведующий отделом реставрации скульптуры ХХ века Третьяковской галереи, под руководством которого велись работы по спасению рельефа, уточнил, что в нижней части тот был завернут «почти в трубочку». Выпрямление хрупкого от возраста металла в основании оказалось процессом тонким и сложным. «Это был практически эксперимент, достаточно серьезный и во многом опасный. Требовалось нагреть металл и выпрямить поверхности, искривленные при демонтаже. Можно сказать, что наши реставраторы разработали новую методику по выпрямлению металла», — говорит Ирина Седова.
Реставрация включала и многие стандартные процедуры. Пришлось ликвидировать загрязнения, включая биологические, восполнить многочисленные утраты металла, исправлять деформации. Кроме того, по словам Карандашева, потребовалось дополнительно укрепить конструкцию, вставив в нее своего рода ребра жесткости, консервировать образовавшиеся трещины. Были восполнены утраты патины, благодаря чему «Борьба с землей» приобрела единый оттенок. Финальный этап — консервация защитным составом; в этом качестве использовался синтетический микрокристаллический воск.
Для нормальной жизни рельефа внутри музея были построены специальные мобильные платформы, на которых теперь можно передвигать все три части и экспонировать их под различными углами. Тормозные колодки у этих платформ рассчитывались очень тщательно — важный нюанс, учитывая гигантский вес рельефа.
Реставрация помогла разобраться с иконографией. Ирина Седова рассказывает: «Когда мы увидели уже расчищенный рельеф, когда все три части были соединены в единое целое, то открылись новые образно-художественные смыслы. Нам удалось разглядеть, что Шадр изобразил три поколения землепашцев — это не было понятно под слоем загрязнений. Первые — босые, с примитивными орудиями труда (мотыга), вторые — в лаптях, орудия уже получше (соха), третьи — в кожаной обуви, но старой и растоптанной, с плугом. Венчать фонтан должен был утраченный тракторист — символ прогресса коммунизма».
По словам Ирины Седовой, отреставрированный рельеф под открытое небо, разумеется, больше не попадет. Сейчас его планируют установить в новейшем корпусе в Кадашах — благо обретенные там просторы это позволяют.
