Выставка видео-арта конвертирует нереальность настоящего в реальность художественную

Полумрак катакомб Большого винохранилища на «Винзаводе» осветили десятки экранов: здесь развернулась крупнейшая за последние годы выставка российского видео-арта. Среди участников — как корифеи направления (Виктор Алимпиев, арт-группы «Провмыза» и «Синий суп»), так и молодые авторы, выпускники Школы Родченко, «Вышки» и ИПСИ, уже имеющие солидное реноме или очевидный потенциал. Кураторы проекта, видеохудожник Кирилл Преображенский и искусствовед Полина Могилина из галереи «Триумф», не стремились составить всеобъемлющую антологию, а отталкивались от концепции, в основе которой лежит вопрос «что есть реальность?»..

Сегодня, по выражению Кирилла Преображенского, мы наблюдаем «ренессанс реальности». Людям приелись спецэффекты, меняющие и приукрашивающие действительность, и они перенаправили внимание на обыденность и банальность — ролики с уборкой и поглощением еды по количеству просмотров способны обойти «Барби» и «Оппенгеймера» вместе взятых. Еще один симптом этого «ренессанса» — умножение реальностей: есть реальность социальная, медийная, виртуальная и так далее. Художественная, в конце концов

Поворот к реальности наблюдается и в видеоискусстве. Раньше, как объясняет Кирилл Преображенский, оно было сосредоточено на самом себе и поисках своего формального языка, который бы отличал его от кино, но с начала 2000-х обратилось к внешним для него темам и нарративам. Выставка фиксирует эту тенденцию — которая, к слову, характерна для мирового видео-арта в целом — на российском материале.

Название проекта — «Основано на реальных событиях» — кажется незамысловатым. Но это обманчивое впечатление. Во-первых, заглавием стала ремарка. Во-вторых, эта ремарка давно себя дискредитировала, поскольку медиа используют ее для манипуляции эмоциями и вниманием зрителей. В-третьих, реальность события легко разбивается о субъективные интерпретации — как в фильме «Расёмон» Акиры Куросавы. Вот и на выставке реальность препарируется, фальсифицируется, доводится до абсурда.

Кураторы плавно вводят зрителей в тему, начиная экспозицию работами, которые демонстрируют привычную и оттого однозначную, не вызывающую сомнений действительность. Она открывается из окна поезда, как у Даниила Зинченко, путешествующего на Транссибирском экспрессе, или квартиры, как у Романа Мокрова, который фокусирует взгляд на здании магазина «Пятерочка» (его цикл с «Пятерочкой» под дождем, на рассвете и весной кажется ремейком серий Клода Моне с Руанским собором или мостом Ватерлоо). В работе Дмитрия Гутова «С квартиры на квартиру» реальность, видимая из окон движущейся машины, уже перевернута, как в камере-обскуре. По мере развития экспозиции она преломляется все сильнее, оборачиваясь сном, тягучим и нескончаемым, в инсталляции Александра Бродского с поездом, чье прибытие на пустынную станцию будто бы застыло во времени.

Несколько произведений на выставке посвящены советскому мифу, который становится все более осязаемым, замещая собой совокупность реальных и подчас неприглядных свидетельств той эпохи. Примечательно, что образ СССР в каждом из них отфильтрован через детскую оптику. Так, видео Екатерины Муромцевой основано на сочинениях школьников 10–12 лет, которых попросили описать Советский Союз. «В этой стране у всех были одинаковые мечты, особенно люди мечтали полететь в космос», — произносит голос с экрана. В пронзительной картине Марии Болговой и Лизы Кашинцевой «Гарнизон А» запечатлены ребята из клуба «Десантник», где устраиваются реконструкции военных событий. На видео дети с фонарями бродят в сумерках по полям, лесам и болотам в поисках некоего волшебного кристалла, чтобы в финале он помог им остановить танк, который движется на них совсем не понарошку. Наконец, куратор Кирилл Преображенский поделился через инсталляцию «На алых атласных подушечках» собственным детским переживанием, которое возникло у него при прослушивании трансляции похорон Брежнева.

Еще часть работ выполнены в духе мокьюментари, побуждая задуматься о способности медиа создавать псевдореальность, которую многие принимают за чистую монету. Среди них — комедийная короткометражка «Ноги — атавизм» Михаила Местецкого, «Протокол» Анастасии Булаевой, где с гиперреалистичной дотошностью имитируется ход криминалистических съемок с мест убийств, и видео Ильи Мартынова, который при помощи искусственного интеллекта создал целую конспирологическую теорию о картошке. Дальше всех зашел Егор Крафт. Ему в ходе эксперимента The New Color удалось убедить сотни, а может, и тысячи людей по всему миру в открытии учеными нового, ранее не виданного цвета.

Самой красноречивой и злободневной работой на выставке предстает, как ни странно, самая молчаливая — Mute Алексея Булдакова. Это простой старенький телевизор, «говорящие головы» в котором вдруг объявили бессловесный бунт. Автор вырезал из новостных выпусков фрагменты, когда спикеры и репортеры молчат в ожидании вопроса или чужой реплики, сложил их вместе и получил утопическое анти-ток-шоу, в котором нет места спекуляции и агитации.

А то, что у реальности есть некий метауровень, демонстрирует фильм Дмитрия Венкова «Сияние обрушится вниз», где мы наблюдаем в замедленной съемке женский волейбольный матч. Пафос этой видеофрески тот же, что и у Билла Виолы и Андреаса Гурски: руки спортсменок, протянутые к мячу, кажутся воздетыми к небу, а взгляды — обращенными в вечность. Свои видеоразмышления о границах реального также представили Женя Гранильщиков, Василий Кононов-Гредин, Максим Ксута, Вик Лащенов, Маша Обухова, Николай Онищенко, Ульяна Подкорытова, Мисак Самокатян, Альберт Солдатов и Стас Шурипа.

Отдельного упоминания заслуживает архитектура выставки. Помещение Большого винохранилища с кирпичными сводами и обвалившейся кое-где плиткой кажется вполне самодостаточным и эффектным, чтобы создать необходимый антураж. Но дизайнеры экспозиции умело расставили акценты, которые подчеркивают драматургию работ, не перетягивая внимание на себя: где-то это игрушечная лошадка на колесиках, где-то — скамья и урна с вокзала. Вместо этикеток — архивные папки, содержащие «досье» на художников и «рапорты» о произведениях. В контексте выставки эти папки сами выступают как части единой инсталляции, заставляющей задуматься о достоверности сведений, которые хранятся в архивах. Насколько правдивы, например, добытые под давлением показания арестованных в протоколах НКВД?

Открывающий выставку текст очерчивает еще одну тему — тему видео как «главного и универсального медиа современности». И действительно, видеоконтент сегодня популярнее, чем любой другой, и алгоритмы соцсетей действуют так, чтобы «подсадить» на него пользователей. В некоторых работах, которые представлены в экспозиции, можно даже вычислить намеки на «мирские» видеотренды. Так, в проекте Альбины Мохряковой Maybe Therapy? показан «анпакинг» антидепрессантов (жанр распаковки — один из самых популярных на видеохостингах), а работа Дарьи Красильниковой «Звучит вкусно» отсылает к бесконечным роликам о готовке. И все-таки едва ли можно утверждать, что выработанная у современных зрителей привычка к просмотру преимущественно коротких развлекательных роликов делает видео-арт более доступным для восприятия. Иронично, но по выставкам мы ходим в формате TikTok: согласно исследованиям, на осмотр одного экспоната посетитель тратит около 8 секунд. Вероятно, примерно столько же требуется, чтобы бегло прочитать этикетку. С видеоискусством такое не пройдет: самые короткие работы в проекте «Основано на реальных событиях» длятся несколько минут, а хронометраж иных приближается к часу. Впрочем, уединенные лабиринты винохранилища и убедительный подбор произведений способствуют тому, чтобы выработать новую привычку — вдумчивого и долгого смотрения, позволяющего войти в реальность художественную и увидеть нереальность настоящего.

ЦСИ «Винзавод», Большое винохранилище
«Основано на реальных событиях»
До 3 сентября