Сергей Авдонин: «К нам идут за духом старины»

Что общего и в чем различия между Кусково и Останкино?

Общее то, что обе усадьбы принадлежали семье графов Шереметевых. Дворец и большинство парковых павильонов Кускова были построены в 1750–1770-е годы, при Петре Борисовиче Шереметеве (1713–1788). Тогда же разбили парк с прудами и водными затеями. Имение занимало площадь 230 га, это в 10 раз больше территории, чем сейчас. В праздники тут собиралось до 30 тыс. гостей. Вокруг были обширные охотничьи угодья, были свой зверинец и потешный флот.

Сын Петра Борисовича Николай Петрович Шереметев (1751–1809) — тот, который женился на Прасковье Жемчуговой и после ее смерти посвятил свою жизнь благотворительности, — главной своей резиденцией сделал уже Останкино. Человек эпохи Просвещения, он имел грандиозные амбиции — хотел добиться небывалого синтеза искусств в одном отдельно взятом имении. Останкино поражало необыкновенной роскошью интерьеров, его построили с воистину императорским размахом. Сердцем имения был уникальный театр, в котором при Николае Петровиче работало 300 человек. Кусково — ансамбль более камерный, домашний, но не значит, что менее ценный, просто он хорош по-своему.

Образ и характер у каждого музея свой. Но с точки зрения эксплуатации они очень похожи. Усадебные дворцы выполнены из дерева, внутри нет отопления, в каждом сохранилось большое количество аутентичных вещей. Более того, когда потомки делили наследство Дмитрия Николаевича Шереметева (1803–1871) (сына Николая Петровича и Прасковьи Жемчуговой. — TANR), то они многие предметы мебели и произведения искусства перевезли из одного имения в другое. В 2010-е годы, когда музеи еще не были объединены, мы в Кускове нередко делали выставки экспонатов из Останкина, они приезжали в родные стены погостить.

На гербе рода Шереметевых начертан девиз: «Бог хранит всё!» И то, что две шереметевские усадьбы дошли до нас в таком превосходном виде, неким магическим образом этот девиз подтверждает.

Но публичный образ у музеев разный. «Кусково» — модное место, где, помимо прочего, устраиваются масленичные гулянья и летние карнавалы, «Останкино» — долгая мучительная реставрация. Есть ли шанс, что «Останкино» все-таки отреставрируют?

Реставрация уже идет полным ходом, но я бы не хотел рассказывать о ней как о свершившемся факте. Мы работаем. Правительство Москвы в наше непростое время нашло средства и возможности проект поддержать. Сейчас приводим в порядок Египетский павильон, в дальнейших планах — реставрация павильона Итальянского, а также, конечно, театра. Мы прошли множество экспертиз, провели все предусмотренные законом тендеры, у нас надежные опытные исполнители — представители как московской, так и петербургской школ реставрации. Масштаб работ большой, и мы очень трепетно ко всему относимся, не рекламируем процесс. Когда все сделаем, тогда позовем прессу.

Почему же эти работы так долго не начинались?

Музейная команда под руководством предыдущего директора (Геннадий Вдовин (1961–2021) был директором музея-усадьбы «Останкино» с 1993 по 2021 год. — TANR) долго готовила документацию, музейные сотрудники вникали в малейшие детали, болели душой, они провели множество исследований и прошли через десятки согласований. Я снимаю перед коллегами шляпу. На основе этих изысканий появилась необходимость разработки дополнительных проектных решений, и проект пришлось корректировать. Все предыдущие годы велась невидимая широкой публике работа, сейчас она вышла на финишную прямую.

За последние десять лет сильно изменилась ближайшая соседка усадьбы Останкино — ВДНХ. Как вы планируете уживаться с этим гигантом массового отдыха?

Мы за сотрудничество. С коллегами нам легко общаться и договариваться о совместных проектах. В прошлом году в Музее ВДНХ прошла выставка «Точка отсчета — Останкинский дворец». Сейчас мы разрабатываем совместный туристический маршрут. Несмотря на реставрационные работы, музей-усадьба «Останкино» никогда не выпадал из музейной жизни России, постоянно предоставляя свои экспонаты для выставок на других площадках.

Мы участвуем в выставках по всей стране, от Калининграда до Владивостока. А уж ближайшим соседям и друзьям — музеям-усадьбам «Остафьево» и «Архангельское» — предоставляем целые готовые экспозиции, сформированные на основе наших фондов.

А чем, собственно, коллекции музеев-усадеб знамениты?

«Кусково» — фарфором и портретной галереей, которую собирал еще граф Петр Борисович. «Останкино» — например, собранием вееров XVIII–XX веков, они очень востребованы. Равно как и наша мебель. Но главное богатство музеев — аутентичные интерьеры XVIII века.

Есть ли планы делать выставки с участием других музеев на своих площадках?

Мы постоянно проводим такие выставки в Кускове и планируем делать это дальше. Обычно они проходят в зданиях, приспособленных под временные выставки (Эрмитаж, Большая каменная оранжерея). Реже — во дворце, где временные выставки не должны спорить с историческими интерьерами.

Как вы планируете музеи развивать, в чем видите перспективу?

Смотря что под словом «развитие» понимать. Делать из усадеб парки культуры и отдыха, наверное, не стоит: они и так уже есть. К нам же, как сказал один мой коллега, идут «за скрипом паркета», за аурой и духом старины. И мы свою первую задачу видим в том, чтобы это все сохранить.

Планируем развивать службу гостеприимства: обустроить новые входные павильоны (в Кускове они должны открыться уже летом 2023 года, а в Останкине — в ближайшие пять лет) и кафе, расширять ассортимент сувенирных магазинов, делать музей максимально удобным для посетителей с ограниченными возможностями.

Что касается выставочных проектов, то в Кускове есть Музей керамики, переданный нам в 1938 году. Его основу составила выдающаяся фарфоровая коллекция Алексея Викуловича Морозова (1857–1934). Сегодня собрание насчитывает более 35 тыс. единиц хранения, от античного стекла до современной продукции ЛФЗ. Это неиссякаемый источник для научных изысканий и выставочных идей. Выставки фарфора, керамики и стекла из коллекции Музея керамики всегда пользуются спросом у посетителей.

Ведется ли в усадьбах научная и реставрационная работа?

У нас есть несколько штатных реставраторов — специалистов по живописи и деревянной резьбе. Если же какой-либо экспонат нуждается в более серьезной реставрации, мы обращаемся в ВХНРЦ имени Грабаря или ГосНИИР. В ближайшие годы будет введено в строй новое фондохранилище в Останкине, после чего мы, скорее всего, штат реставраторов расширим.

Сотрудники музеев проводят научные изыскания по широкому кругу тем, участвуют в конференциях.

Несколько лет назад поразительную атрибуцию сделала Любовь Колобанова. Оказалось, что один из комодов в Кускове — французская работа XVIII века, когда-то он стоял в Малом Трианоне в Версале, у Марии-Антуанетты. Он входил в сет из трех предметов. После революции 1789 года убранство дворца разграбили. Французские музейщики с большим трудом вернули на свои места два предмета мебели. Третий же оказался у нас.

Есть ли у вас как у директора музея мечты?

Закончить реставрацию, открыть Останкинский дворец людям.

И еще мечта — провести реставрационные работы в памятниках усадьбы Кусково, которые сегодня заняты административными службами, открыть новые музеефицированные пространства в Швейцарском домике и Кухонном флигеле.