Панки правды не боятся: летопись контркультуры конца прошлого века

Автор книги Миша Бастер (так он себя называет) сам происходит из среды радикалов-нонконформистов, заявивших о себе на излете тягучей брежневской эпохи. Художник и дизайнер, он собрал большой архив фотографий и артефактов молодежных субкультур, расцветших в позднем СССР. Часть из них вошла в альбом «Хулиганы 1980-х» (2009), на этом материале Миша сделал несколько выставок, участвовал и в недавней «Панк-культура. „Король и Шут“» на «Винзаводе», приуроченной к выходу телесериала о панк-группе «Король и Шут».

В отличие от выставки, обозначившей ударные моменты панк-эстетики и сосредоточившейся на творчестве одной команды, книга «Типа панки» построена по принципу «никто не забыт, ничто не забыто». Автор стремится сохранить для истории как можно больше имен, вернее, «погонял», то есть кличек, которые были приняты в этой среде; текст просто пестрит ими: Уксус, Кактус, Крыса, Гнус, Алекс Оголтелый, Укроп, — а еще выразительными подписями под фото, как, например, «Леша Череп делает татуировки Денису Кощею». Фотографий в книге очень много, и их обилие придает ей особое обаяние, дополняя иногда сбивающийся в телеграфный стиль текст яркими образами героев — артистично кривляющихся, пьющих из лужи, позирующих в своей «рванине», самодельных экстравагантных нарядах, собирающих толпы зрителей на концертах. Иллюстрации взяты не только из архива самого автора и его героев, но и из портфолио известных фотографов Андрея Безукладникова, Сергея Борисова, Игоря Мухина и других, а также из таких мест, как Библиотека Конгресса США.

Миша Бастер постарался теоретически обуздать и систематизировать эту пеструю вольницу. Книга состоит из семи глав-разделов; первые три посвящены предыстории панка, его идеологическим источникам и предшественникам — от князя Кропоткина и прочих революционных анархистов до стиляг и хиппи (в книге есть прекрасная фотография абсолютно обнаженных хиппи, катающихся на лодке на царицынском пруду в 1984 году) — и даже «проблемам изучения» этого движения. В остальных четырех главах рассказывается непосредственно о разных проявлениях панк-культуры.

Это, прежде всего, собственно панк как стиль жизни. Рассматривается сленг, «культура стеба», татуировки, мода. Тут обнаруживается масса любопытных подробностей об уличных битвах с «люберами», отношениях с «афганцами» и стычках с милиционерами (в иллюстрации приведен пример «оружия» — банка консервов в авоське). А еще о том, чем в скудных условиях дефицита закрепляли и красили знаменитые «ирокезы», из каких элементов складывался дресс-код (интересно, что панки не брезговали и тельняшками), какие легенды слагали о «подвигах» (правда ли, что панки ели кошек?). Про кошек, утверждает автор, скорее всего, выдумка, но не отрицает, что многое другое, что употребляли молодые индивидуалисты, печально сказалось на этом поколении, чей «праздник непослушания» часто приводил к саморазрушению.

Вообще, в число достоинств книги можно записать ее честность: автор не поддается понятному желанию идеализировать своих героев. В этой главе повествуется и о том, как панк-движение стало достоянием широкой общественности, какие выходили статьи и снимались фильмы. Так, панки появились в знаменитом документальном фильме «Легко ли быть молодым?», но само сообщество в качестве своего манифеста признало другой фильм — «Авария, дочь мента», вышедший в 1989 году. В главе о трех волнах панк-рока впечатляет количество перечисленных, иногда целыми абзацами, музыкальных групп и всевозможных объединений — не только из Москвы и Ленинграда, но и из Ижевска, Казани, Таллина и многих других точек СССР, как ныне знаменитых коллективов («Гражданская оборона» или «Звуки Му»), так и почти канувших в Лету, как какие-нибудь «Водопады имени Вахтанга Кикабидзе».

В этом же разделе появляется фигура Гарика Ассы — как определяет его автор, «трендсеттера», ключевого героя для «панк-дендизма». Сравнение с Джорджем Браммеллом, первым в истории денди, не кажется преувеличением: Гарик Асса разработал свою «д’эстетику», пропагандировал элегантность с блошиных рынков, был стилистом Жанны Агузаровой и группы «Кино», создателем дома моделей «Ай-да-люли», чьи показы начались в рамках шоу «Поп-механики» Сергея Курехина и превратились в отдельные «асса-парады», повлияв на альтернативную моду эпохи перестройки и вообще стиль жизни. Знамя Гарика Ассы уже в 1990-е подхватил Александр Петлюра, чей сквот на Петровском бульваре в Москве, «Заповедник искусств», просуществовавший пять лет, стал выдающимся явлением в нашем сквоттерстве. Ему посвящена последняя глава книги, где названы и другие пространства, самозахваченные художниками и музыкантами.

«Сарказм, цинизм и ос­тро­умие» — так автор характеризует черты, присущие панк-арту. И это, конечно, не считая шока и эпатажа. В главе «Искусство и перформанс» среди визуальной продукции, отвечающей критериям панковской эстетики, Миша Бастер выделяет некрореализм, особо отмечая лидера этого направления Евгения Юфита, близкого такой разновидности панк-рока, как «битнички», которые носили целлофановые пакеты на голове и имитировали в своей пластике обитателей морга. Помимо некрореалистов, к панку приписаны и «новые дикие» художники в лице ленинградцев Олега Котельникова, Инала Савченкова и их коллег, и легендарный Народный Старик Б.У.Кашкин (Евгений Малахин) из Свердловска-Екатеринбурга, хотя обычные искусствоведы проводят его по разряду «примитивизма». Тут упомянуты и поэты: Олег Григорьев, знаменитый стихами про нагую пионерку в кустах, и Мирослав Немиров, прославившийся виртуозным олитературиванием нецензурной лексики и известный также, помимо дружбы с художниками из галереи в Трехпрудном, как издатель панк-бюллетеня «Сибирская язва».

Рассказано и о группе «Тупые», где участвовала Дуня Смирнова, и о многочисленных «зинах» — самиздатовских журналах, и о главных фигурах «неукрощенной моды» — от Ирины Бурмистровой до «Ла-Ре», и об авторах обложек альбомов. В частности, в книге обнаруживается картина Константина Звездочетова с Че Геварой, украшавшая обложку «Золотого диска группы „Мухомор“». Между тем сама группа «Мухомор», вполне заслуживающая внимания с точки зрения панковской эстетики, в обзор не попала.

Понятно, что огромный объем информации, который заложен в книге, не позволил автору подробно останавливаться на каждом пункте, хотя в некоторых местах не погруженному в тему читателю хочется пояснений. Однако сама попытка очертить границы и обозначить масштаб анархической культурной революции конца 1980-х годов выглядит вполне удавшейся и перспективной. Интересно, что автор, не игнорируя уход некоторых своих героев в политику, все же делает главный акцент на эстетике, называя ее DIY-культурой («сделай сам»). И сегодня, спустя несколько десятилетий, «опыты индивидуализма и неподчинения» кажутся актуальными и для новых поколений.