Дизайн сегодня: создание объектов или выстраивание отношений?

Вслед за переведенными и изданными на русском языке бестселлерами последних лет «О положении вещей. Малая философия дизайна» Вилема Флюссера и «Невидимый дизайнер» Джона Сибрука новая книга британки Элис Росторн «Дизайн как отношение» (в переводе Марии Савостьяновой) рассказывает об актуальных тенденциях в этой сфере. Опираясь на идеи Ласло Мохой-Надя (1895–1946), сформулированные в его книге «Видение в движении», Росторн понимает дизайн предельно широко — как «средство борьбы против нарушений прав человека и способ глубокого личного самовыражения». Отчаянная путешественница, критик и публицист, в прошлом директор лондонского Музея дизайна, она написала хлесткий, порой экзальтированный текст, не только отдающий дань уважения Мохой-Надю, но и продвигающий сегодняшнюю глобальную повестку.

Каждая глава посвящена какой-либо проблеме и начинается с исторической справки. Например, первая — «Что такое „отношенческий“ дизайн?» — рассказывает о первопроходцах «дизайна как отношения», то есть об адептах «идейного дизайна», как его называет автор. Правда, речь идет не о рядовых проектировщиках, а о мыслителях, способных перевернуть мир. В целом же автор приравнивает всяческие полезные изобретения человечества, будь то строительство галеонов на верфях Арсенала в Венеции или внедрение типовых больниц, к дизайнерской импровизации. В конце концов Росторн находит корни конструкторского мышления в доисторическом прошлом и делает экстравагантное заявление: «Первобытные мужчины и женщины действовали как дизайнеры, обтачивая палки и камни, чтобы делать их пригодными инструментами для сельского хозяйства, или лепя из глины сосуды для еды и питья».

В одной из глав автор ставит вопрос об отличии дизайна от искусства — и сводит его к проблеме определений. Дизайн функционален, а также отличается «особым отношением к культуре дизайна», пишет Росторн, подразумевая, что художники этого профиля всегда состоят в диалоге с предшественниками. Она приводит в пример итальянского проектировщика Мартино Гампера, который создал фирменный стиль на основе предметов, выброшенных на улицу дизайнером-сюрреалистом Карло Моллино. Но разве «обычные» художники не точно так же ссылаются на коллег по цеху? Важный для исследовательницы тезис заключается в том, что дизайн и искусство «по-разному влияют на общество». Приписывая первому сверхъестественные свойства — предотвращать экологические кризисы или решать проблемы с беженцами, Росторн как будто не верит в способность искусства отвечать на вызовы реальной жизни.

Особое место автор отводит социальным темам: профессиональной реализации женщин и темнокожих, вопросам этики, экологичности и даже политики. Ее героиней среди дизайнеров-женщин оказывается голландка Хелла Йонгериус, сумевшая войти в когорту ведущих промышленных дизайнеров и получить контракт с авиакомпанией KLM. Делится Росторн и историей успеха афроамериканского графического дизайнера Эмори Дугласа, рисовавшего жертв расизма для газеты «Черная пантера». Его выставки прошли в начале 2000-х в Музее современного искусства в Лос-Анджелесе и Новом музее в Нью-Йорке.

Росторн приводит безрадостную статистику Американского института графического искусства по гендерному и расовому признакам для специалистов, занятых в этой сфере. Здесь абсолютное большинство позиций — 86% — занимают белые мужчины, поэтому успех Эмори Дугласа — исключение из правил. Как адепт этичного и экологичного производства, Росторн также призывает вместо iPhone перейти на смартфоны Fairphone, чьи производители наносят меньший вред окружающей среде и не ущемляют права своих работников. А завершается книга примерами дизайн-проектов, помогающих беженцам адаптироваться на новом месте. Интерес представляет справочный раздел, посвященный отдельным дизайнерам и проектам, упомянутым в книге.

Росторн переосмысляет дизайн в контексте гендерной теории, постколониальной критики, инклюзии и экоактивизма, но все же ее книга содержит, скорее, обзор современных тенденций, чем по-настоящему глубокое исследование. Общая мысль сводится к тому, что дизайн должен наконец получить общественное доверие и политическую поддержку, а собственную миссию Росторн видит в освобождении отрасли от стереотипных представлений о ней как о ремесле и от обвинений в чрезмерной коммерциализации.