Париж с Алексеем Тархановым: искусство без изящества

Административный скандал между искусствоведами — дело редкое, особенно в современной Франции. Тем большее внимание привлекло увольнение Николя Буррио с поста директора Национальной высшей школы изящных искусств (École nationale supérieure des Beaux-Arts) в Париже.

Это произошло совершенно для него неожиданно. 2 июля Буррио вызвали в Министерство культуры, и министр Флер Пеллерен объявила ему о принятом решении. Беседа заняла 45 минут, и после этого Буррио только оставалось жаловаться, что у главы Минкульта не было против него «никаких фактических аргументов».

На его место прочат Эрика Де Шассе, нынешнего директора Виллы Медичи, французской академии в Риме (Académie de France à Rome — Villa Médicis). Конкуренты друг на друга скорее похожи. Обоим по 50 лет, у каждого свой послужной список. Николя Буррио известен руководством Дворцом Токио (Palais de Tokyo), который он вместе с Жеромом Сансом поднял из репутационных руин, затем работал в лондонской Tate, консультировал киевский Центр Пинчука, был одним из кураторов I Московской биеннале современного искусства. Главой École nationale supérieure des Beaux-Arts он стал в 2011 году. Он автор многих книг и экспозиций, харизматичен, молод, красив. У Эрика Де Шассе, который ничуть не хуже статью, тоже есть книги и выставки (он, в частности, был одним из авторов уже известной читателям The Art Newspaper Russia экспозиции «Барокко. На дне». Французскую академию в Риме, расположенную на Вилле Медичи, он возглавил в 2009 году, и в 2012 году был снова переназначен на этот прекрасный и единственный в мире пост. Никто тогда против его назначения не возражал.

Оба искусствоведа и критика — люди очень известные, обе институции — учреждения очень заметные, перемена все равно бы вызвала интерес, но более академический. Однако скандал вышел знатный. Ажитации добавила статья в кусачей французской газете Canard Enchaîné. В статье говорилось, что назначение Эрика де Шассе произошло не без влияния Жюли Гайе. Это нынешняя подруга президента Франции Франсуа Олланда, та самая, к которой он скакал из Елисейского дворца на мопеде, и был на этом застукан фотографом журнала Closer. Жена римского кандидата, актриса Анн Консиньи — подруга президентской подруги. Да и у самого Де Шассе с ней самые добрые отношения — год назад он назначил Жюли Гайе членом отборочной комиссии, которая распределяет гранты среди художников, надеющихся провести год в садах Виллы Медичи. В этом не было ничего необычного, в состав жюри входят не только художники, но композиторы, танцовщики, писатели, почему бы не войти актрисе, но скандал с Олландом был тогда слишком свеж, и Гайе пробыла в жюри ровно сутки.

Тогдашний министр культуры Орели Филипетти поспешно отозвала решение, что вызвало едва ли не большие издевки, чем само назначение. Сценаристке Эммануэль Бернхaйм позвонили утром и сказали, что хотят ее пригласить вместо Гайе, к вечеру ее фамилия уже стояла на сайте Виллы Медичи в списке членов жюри.

«Жюли Гайе была выбрана мной по профессиональным мотивам, — объяснял тогда Де Шассе. — Она известный кинопродюсер, известная актриса. Благодаря этому она уже входила в жюри ответственных конкурсов, вроде «Особого взгляда» в Канне». Отзыв же кандидатуры, по его словам, произошел для того, чтобы «жюри проходило без внешнего вмешательства кого бы то ни было».

Понятно, что с тех пор связка Де Шассе — Гайе постоянно отслеживалась. В новой отставке и назначении неизбежно увидели руку президентской подруги, уж так ли это было на самом деле или не так. Все обратили внимание, что Де Шассе заступал в Beaux-Arts без конкурса, в то время как Николя Буррио должен был в свое время наравне с 11 другими кандидатами представлять подробнейший проект, который рассматривался специальной комиссией. Пойманное на этом, Министерство культуры провело такой же финт, как с назначением-отзывом Гайе в жюри Виллы Медичи, и объявило-таки конкурс на директорское место. Однако на подготовку к нему кандидатам отвели всего две недели, что дает Де Шассе решающую фору.

В недавнем интервью Николя Буррио согласился, что такая поспешность «достойна банановой республики», и посетовал, что его увольнение произошло как раз перед самыми летними каникулами, что не позволило вступиться за него студентам и преподавателям.

Но с другой стороны посмотрев, нет никакого преимущества в том, чтобы увольнять директора в середине учебного года. Отношения же Буррио с Beaux-Arts никогда не были безоблачны. Часть преподавателей противилась его назначению, а несколько лет назад, когда он взял в партнеры модную марку Ralph Lauren, которая участвовала в реставрации здания школы, но взамен проводила во дворце на набережной Малаке модные дефиле и приемы, общественное мнение так и норовило его разорвать.

Студенты и профессура возмущались: fashion смеет мешать художественному процессу! На Буррио писали кляузы, но в тот раз Министерство культуры за него заступилось. Они понимали, что ситуация в художественных институтах меняется и вновь назначенный директор старается усилить другую сторону Beaux-Arts, которая все-таки не только художественная академия, но и исследовательский центр и большой выставочный зал. К тому же пытается заработать для школы именно те деньги, которые министерство с каждым годом сокращает.

Студенты Beaux-Arts, тем не менее, уже написали министру Флер Пеллерен письмо, в котором они ни в коем случае не ставят под сомнение профессиональные качества Де Шассе, но выражают свое удивление поспешностью и недемократичностью процедуры. Письмо произвело на меня большое впечатление сочетанием куртуазности оборотов и сложностью аргументации с энергичной концовкой: «Есть ощущение, что нас держат за чудаков».