Непредвзято и эмоционально

Третий том большого проекта Россия. ХХ век в фотографиях так же хорош, как и первые два. Продуманный отбор материала, четкая структура, выдержанный ритм смены размеров снимков, соотношение хрестоматийных и неожиданных кадров, узнаваемого и нового — изначально высокий стандарт издания выдержан. Человек сам по себе, как член семьи или социальной группы, как часть толпы, песчинка народной массы. Люди власти, искусства и науки, просто люди. Фасад Советской России и невидимые государству радости и слезы ее народа. «Задача данного издания, — пишет в предисловии руководитель проекта Ольга Свиблова, — дать возможность непредвзято посмотреть на развитие отечественной истории и пережить ее эмоционально».

Кажется, что непредвзято посмотреть трудно: советская пропаганда умела манипулировать фотодокументами и оставила нам такой образ Родины, какой считала нужным. Кажется, что вызвать эмоцию легко: русская фотография всегда была «с настроением», а советская — особенно бравурна и задушевна.

Третий том, как и первые два, дает больше, чем ожидаешь от фотолетописи, и  не совсем то, что предугадываешь. Книга не спорит с нашей памятью, а расширяет ее, не ломает стереотипы, а дает возможность видеть дальше них. И кажется правдивой, непредвзятой.

Заглавная часть тома — о войне как невыносимом и уму непостижимом испытании. Таком невероятном, что никаких эмоций после просмотра первых 150 страниц не остается. Тут гуманно соблюдена мера: показано ровно столько страдания, чтобы увидеть, как оно огромно, но и пощадить читателя-зрителя. Акцент сделан не на подвиге народа и солдата, хотя без героической Атаки Дмитрия Бальтерманца не обошлось, а на народе-жертве, страдальце, мученике. Фотографии убитых в городах и  весях через страницы книги рифмуются со снимками Нюрнбергского процесса и тел казненных нацистских преступников.

Такие неназойливые, но точные внутренние рифмы фиксируют в книге движение истории, ее если не смысл, то непрерывность. Вот Никита Сергеевич Хрущев, генсек, начальник страны, открывает ХХ съезд, вот он машет шляпой рядом с Юрием Гагариным и объясняет скульптору Эрнсту Неизвестному, каким должно быть искусство. Последняя фотография книги — Никита Хрущев. Уже один Леонида Боргольцева, где члены Политбюро отвернулись от свергнутого начальника. Кончилось хрущевское время.

Генсеки-батюшки маркируют историю страны. Актеры «Современника» и режиссер «Таганки», открытие московского «Детского мира», футбол и кинофестиваль, туфли на шпильках, физики и лирики, Александр Солженицын и Борис Пастернак — даже стиль фотографий 1960-х отличается от тяжеловесных фотографий сталинских 1950-х, словно их разделяет не десятилетие, а эпоха. Впрочем, в русском ХХ веке так и было. 

Россия. ХХ век в фотографиях. 1941–1964. М.: Мультимедийный комплекс актуальных искусств, Мультимедиа Арт Музей, Москва/Музей «Московский дом фотографии», 2014.