The Art Newspaper Russia
Поиск

«Шулерам» не обмануть лондонский суд

Судья вынес постановление в пользу Sotheby’s, отклонив «неубедительное» экспертное заключение и признав картину «Шулера», которая датируется примерно 1595 годом, копией Караваджо

Ненастоящий гений: Высокий суд Лондона постановил, что эта версия Шулеров Караваджо является всего лишь копией

Ненастоящий гений: Высокий суд Лондона постановил, что эта версия Шулеров Караваджо является всего лишь копией

Сколько стоит доказать, что картина написана не Караваджо? Ответ: как минимум £6 млн. Окончательная сумма судебных издержек еще не оглашена, однако дело о мнимом Караваджо, разбиравшееся в Высоком суде Лондона, имеет шансы стать самым дорогим в истории процессом о старых мастерах. Одно можно сказать с уверенностью: никогда еще столько денег не было потрачено на такое посредственное полотно, как Шулера.

Краткая хронология событий

В декабре 2006 года дипломированный оценщик Ланселот Туэйтс продал произведение через лондонский Sotheby’s, чтобы покрыть расходы на обучение. По мнению специалистов аукционного дома, речь шла о копии картины Шулера Караваджо, хранящейся в Художественном музее Кимбелла в техасском Форт-Уэрте. Картина была продана за £42 тыс. при эстимейте в £20–30 тыс. Если вычесть комиссию Sotheby’s, Туэйтс получил £34,468 тыс. — сумму, как раз достаточную для того, чтобы покрыть год обучения в Итоне. Покупателем стала Ориетта Беноччи Адам, по-видимому действовавшая в интересах ее близкого друга, ныне покойного специалиста по творчеству Караваджо Дэниса Маона, который в 2007 году заявил, что данное произведение является не копией, а еще одним авторским вариантом музейной картины. Узнав из статьи в Daily Telegraph, что картина теперь стоит «до £50 млн», Ланселот Туэйтс «пришел в ужас» (цитата из материалов дела) и подал в суд на Sotheby’s, обвинив аукционный дом в том, что тот проглядел шедевр.

Наконец, 16 января 2015 года суд вынес решение в пользу Sotheby’s. Туэйтсу, решившему не оспаривать приговор, оказал поддержку Harbour Litigation Funding, который заявляет на своем сайте, что выплачивает все издержки в случае, если дело оказывается проигранным. Тем не менее семейное гнездо Туэйтсов — поместье Хоулсфут в Камбрии — в прошлом году было выставлено на продажу (правда, неизвестно, связано ли это с упомянутым судебным процессом).

Дело, которое практически нельзя выиграть

Жаль, что ни один здравомыслящий человек не объяснил Туэйтсу, что выиграть дело практически невозможно. Во-первых, ему нужно было привести неоспоримые доказательства того, что автором картины был Караваджо. Во-вторых, он должен был доказать, что в Sotheby’s не просто ошиблись, но допустили халатность, не озаботившись выяснением того, является ли данное произведение оригиналом.

Доказать правильность атрибуции всегда было труднейшей задачей, хотя поначалу это могло показаться Туэйтсу несложным. Помимо Маона, об оригинальности картины заявили авторитетная исследовательница Караваджо Мина Грегори и специалист по живописной технике художника Роберта Лапуччи. Как работа самого Караваджо это произведение выставлялось в ряде итальянских музеев.

Несмотря на то что Грегори и Лапуччи сошлись во мнении, что эти Шулера принадлежат кисти Караваджо, они основывали свои утверждения на очень разных предпосылках. Мина Грегори предположила, что принадлежавшее Туэйтсу полотно является первой версией картины, а в Художественном музее Кимбелла хранится авторское повторение. Лапуччи посчитала, что на музейных Шулерах изображен более ранний «момент нарратива», а следовательно, картина Туэйтса — более поздний вариант. Такое расхождение во мнениях неизбежно заставляет сомневаться в обеих версиях. А атрибуция Маона? Оставался ли он в свои 90 с лишним лет заслуживающим полного доверия экспертом? Один дилер старых мастеров, знавший его, сказал мне, что Маон «в последние годы мог атрибутировать мои детские каракули» как творение Караваджо.

Следует учитывать и тот факт, что за пределами Италии картина так и не получила институционального признания. Маон предложил ее на временную экспозицию оксфордскому Музею Ашмола, но музей настаивал на подписи под картиной «приписывается Караваджо». В итоге полотно нашло приют в малоизвестном музее ордена святого Иоанна в Лондоне, где его обозначили как Караваджо, но повесили так высоко над шкафом с медалями, что толком рассмотреть картину невозможно.

Наконец, с самого начала было очевидно, что в Sotheby’s не отнеслись к Шулерам халатно. Когда Туэйтс попросил аукционный дом провести дорогостоящий рентгеновский анализ полотна, это было сделано, хотя исследование и не является обычной практикой аукционных домов. Да, Sotheby’s не привлек к анализу картины внешних специалистов по Караваджо, но это едва ли может служить доказательством халатности. По моему опыту, у специалистов из Sotheby’s и Christie’s куда более острый взгляд, чем у внешних «экспертов», особенно если последние — кабинетные ученые.

Где мог ошибиться аукционный дом?

Потенциально слабым местом защиты Sotheby’s казался тот факт, что картина продавалась в его лондонском зале «Олимпия». Сейчас аукционный дом проводит торги только в головном офисе на Бонд-стрит, но в 2006-м у компании была отдельная площадка для продажи менее значимых работ в Западном Лондоне. Christie’s до сих пор использует аукционный зал такого рода в Южном Кенсингтоне.

Организаторы торгов должны были решить, какие картины продавать в своем основном аукционном зале, а какие — на вторичной площадке. В Sotheby’s этот процесс называется «распределением», а в Christie’s — «прополкой». После распределения не столь значительные произведения описываются менее опытными специалистами, и в этот момент могут быть допущены ошибки.

Например, в 2012 году две важные работы, Клода Лоррена и Джона Констебла, проскользнули как копии в Christie’s на его аукционную площадку в Южном Кенсингтоне. При этом работу Лоррена в последний момент заметил старший специалист аукционного дома, и она была снята с торгов, а позднее продана за £5 млн на Кинг-стрит. Произведение Констебла упустили, и оно ушло за £3,5 тыс., а в конце января этого года оно вновь всплыло на Sotheby’s в Нью-Йорке, где теперь было продано за $5,2 млн.

Однако в случае Туэйтса очевидно, что, несмотря на «распределение», Sotheby’s провел несколько тщательных обследований картины. И каждый раз эксперты единодушно признавали, что это не Караваджо. От себя могу сказать, что видел картину в «Олимпии», и она мне показалась копией.

Судья как искусствовед

Важно, что и судья посчитала, что Шулера — это копия с картины Караваджо. Как правило, суд — последнее место, где ведутся споры об искусстве, и британские судьи не склонны заниматься атрибутированием живописи. Но судья Вивьен Джудит Роуз уверенно громила противоречащие друг другу свидетельства технологических исследований. Ключевым аргументом и Грегори и Лапуччи была их уверенность в том, что в инфракрасных лучах на картине видны pentimenti, то есть изменения, внесенные самим художником. В частности, они обращали внимание на записанный глаз, который якобы свидетельствовал о том, что Караваджо сместил одну из голов. «Ерунда! — сказала судья. — „Глаз“ — это всего лишь складка на полотне».

Судебное заключение судьи Роуз заслуживает того, чтобы быть прочитанным целиком (с ним можно ознакомиться на сайте www.bailii.org), и должно стать образцом для сходных разбирательств. К несчастью для Ланселота Туэйтса, судья продемонстрировала впечатляющий уровень понимания искусствоведения. 

Просмотры: 2338
Популярные материалы
1
Венецианскую живопись от Тьеполо до Каналетто и Гварди покажут в ГМИИ им. А.С. Пушкина
Выставка станет первым опытом равнозначного совмещения русской коллекции и итальянской.
19 июля 2018
2
Музей может обидеть каждый
Обсуждение проблемы нелегальных экскурсий прошло в Третьяковке вяло, но скандал в соцсетях должен на нем закончиться. Невозможно больше скандалить.
16 июля 2018
3
Айке Шмидт: «Уффици изначально был задуман как универсальный музей»
Директор Галереи Уффици Айке Шмидт, первый иностранец на этом посту, рассказывает о внедренных им в легендарный музей новшествах и о том противодействии, которое они встречают.
16 июля 2018
4
Полторы комнаты Бродского превращаются в полторы квартиры
Сделан решительный шаг на пути создания музея Иосифа Бродского: выкуплена квартира, соседняя с мемориальной, что дает возможность открыть музей.
18 июля 2018
5
Искусство, которое заводится ключом
Осенью на Солянке для широкой публики откроется новый частный музей музыкальных инструментов и антикварных редкостей «Собрание», представляющий коллекцию бизнесмена и мецената Давида Якобашвили.
19 июля 2018
6
Дмитрий Цаплин: скульптор, не вписавшийся в эпоху
Дмитрий Цаплин имел больший успех в Европе, чем в СССР, а в наши дни его наследие стало жертвой криминала. После долгих мытарств уцелевшие работы оказались в Третьяковской галерее. Вопрос — надолго ли?
18 июля 2018
7
Десять часовен на острове
Ватикан на 16-й Архитектурной биеннале в Венеции выступил рачительным заказчиком и реализовал проекты архитекторов.
19 июля 2018
8
Фабрицио Плесси: «Я обладаю чувством потока, я текучий, подвижный, толерантный, открытый»
79-летний пионер медиаарта Фабрицио Плесси, выставки которого открыты сейчас в Москве, в ГМИИ им. Пушкина, и в Венеции, может позволить себе критиковать и старое, и современное искусство. Подробности — в интервью TANR
17 июля 2018
9
Музеи Кремля отправят в Лондон «Военное» яйцо Фаберже с сюрпризом
Проект «Последний царь: кровь и революция», посвященный 100-летию со дня расстрела российской императорской семьи, представит лондонский Музей науки.
17 июля 2018
10
Биеннале современного искусства в квадрате
Четыре биеннале современного искусства нынешнего лета позволяют совершить кругосветное путешествие: Рига - Палермо - Берлин - Лос-Анджелес.
16 июля 2018
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru