18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Термин «экспозиция» (лат. expositio — «показ») вошел в музейный обиход в 1920-е годы. А вот само слово «музей» намного старше. Оно произошло от греческого «мусейон» (греч. «храм муз»). Так древние греки называли специальные помещения при храмах, где хранились скульптуры, реликвии, военные трофеи и разные редкости. Самый известный мусейон древности был основан в Александрии Птолемеем II. В ту же эпоху появились и пинакотеки, где хранились произведения живописи. Самая известная находилась на афинском Акрополе, в северном крыле Пропилей. Была ли тогда экспозиция — неизвестно.
В Древнем Риме, если верить источникам, уже сложились и какие-то принципы показа искусства. Витрувий в своем трактате Десять книг об архитектуре во второй половине I века до н. э. советовал обращать пинакотеки на север, чтобы «благодаря постоянству освещения краски не меняли своих оттенков». Важным было и то, с какого расстояния смотреть на произведение в зависимости от его размеров. Самые ценные картины римляне обрамляли золочеными рамами и демонстрировали на специальных передвижных подставках. Появились и первые публичные показы. Так, в храме Мира (форум Веспасиана) в конце I века н. э. было выставлено греческое искусство, восточные редкости и реликвии из Иерусалимского храма.
Страсть к коллекционированию вновь возродилась в XV–XVI веках. Папы, правители и гуманисты собирали буквально всё: картины, скульптуры, античные древности, старинные рукописи, астрологические инструменты, минералы, образцы экзотической фауны и флоры. Все это хранилось в «кабинетах» и «кунсткамерах», предназначенных для пользования исключительно их владельцев. Но, хотя кабинеты и были за редкими исключениями (как мюнхенская кунсткамера герцогов Виттельсбахов, которую могли посещать художники, ученые и высокопоставленные гости) скрыты от посторонних глаз, здесь существовали свои правила «экспонирования». Верхнюю часть стен занимали картины в несколько рядов (иногда во всю поверхность стены от потолка до пола), в простенках между окнами вывешивались оружие и охотничьи трофеи, с потолка свисали чучела экзотических животных, а в шкафах с распахивающимися дверцами и выдвижными ящичками размещалась всяческая мелочь.
Первым озаботился «экспозицией» богатейшей коллекции рода Медичи герцог Франческо I Медичи. Для ее показа в 1581 году он переделывает здание Уффици, построенное Джорджо Вазари, пригласив для этого архитектора Бернардо Буонталенти. Одна из лоджий верхнего этажа была остеклена для показа скульптуры, появился новый 8-угольный зал «Трибуна», напоминающий по устройству «кабинет», но предназначенный для самых ценных экспонатов, были построены небольшие залы специально для живописи.
В XVI–XVII веках сложились крупнейшие королевские коллекции: Людовика XIV во Франции, Габсбургов в Испании и Центральной Европе, курфюрстов Саксонии и Баварии, Карла I в Англии, позже легшие в основу коллекций публичных музеев. Они демонстрировались как символы богатства в интерьерах наряду с мебелью, предметами декоративно-прикладного искусства, шпалерами и зеркалами. Результатом такого подхода и стала «ковровая», или «шпалерная», развеска. Картины вписывались в какой-то проем (и поэтому даже обрезались или подгибались) или покрывали без наклона всю поверхность стены. Иногда в центре размещалась самая большая картина. В Эрмитаже при Екатерине II тоже использовали шпалерную развеску. Об этом писал, в частности, Иоганн Готлиб Георги в 1794 году: «Картины висят… не столько по точному порядку школ, мастеров и пр., как по виду, ими производимому».
Впервые она была применена в галерее Уффици в 1770-е годы, где ее хранитель Луиджи Ланци, следуя совету Джорджо Вазари из Жизнеописаний наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих (1550), сделал развеску по историческому принципу. А также в картинной галерее в венском Бельведере, где с этой целью императрица Мария-Терезия пригласила художника Христиана Мехеля, вдобавок сгруппировавшего картины по национальным школам. С появлением публичных музеев эта развеска стала ведущей. Экспозиции (в Британском музее, Лувре, Мюнхенской пинакотеке, Эрмитаже) иллюстрировали «историю искусств» — пока без этикеток, которые появились позже. Считалось, что в музей ходят люди просвещенные.
В конце XVIII века романтики ввели новую концепцию экспозиции, где картины должны обрамляться в пышные рамы, скульптуры — ставиться на высокие постаменты, а сами музеи — выступать как «храмы, где в тихом и молчаливом смирении, в возвышающем сердце одиночестве восхищаются великими художниками как высшими существами среди смертных» (Вильгельм Генрих Вакенродер, 1797). С XIX века и новые музейные здания стали напоминать классический храм. Их архитекторы (Лео фон Кленце в Новом Эрмитаже, Карл Фридрих Шинкель в Старом музее в Берлине) занимались и экспозицией, планируя залы в виде анфилад, связывающих между собой исторические периоды. В Старом музее Шинкель развесил картины также по школам и художникам. Историко-монографический принцип развески стал ведущим в XIX и начале XX века.
В качестве альтернативы историко-монографической развеске в 1950-е появилась концепция отдельного экспоната как самоценного объекта для созерцания. Пионерами здесь были итальянцы (Карло Скарпа, Франко Альбини, группа BBPR), впервые представившие новый дизайн на XI Триеннале в Милане в 1957 году. Предмет освобождался от защитного покрытия, отсутствовал пьедестал (или изготавливался из прозрачного материала), цветовой фон мог быть нейтральным, чтобы подчеркивать цвет экспоната или контрастировать с ним. Пример — Музей Антонио Кановы в Поссаньо (Италия). Такая экспозиция создает иллюзию свободной аранжировки, но на самом деле тщательно продумана — благодаря направленной подсветке, цветным «задникам», сиденьям перед экспонатом как в театре одного актера.
В одном пространстве экспонируются произведения живописи, скульптуры, декоративно-прикладного искусства, создавая целостную картину эпохи. Примеры: Государственный Эрмитаж, Национальная галерея Праги, Метрополитен-музей в Нью-Йорке, Рейксмузеум в Амстердаме после недавней реконструкции.
Название придумано арт-критиком Брайаном О’Доэрти в статье Внутри белого куба (1976), где он писал: «Образ белого, идеального пространства даже в большей степени, чем какое-либо отдельное произведение, может служить архетипическим образом искусства XX века».
«Белый куб» — простое по архитектуре, стерильное пространство с белыми стенами. Картины развешиваются свободно, на большом расстоянии друг от друга, иногда по одной на стене; скульптура и объекты стоят в середине зала, тоже окруженные свободным пространством. Экспонаты равномерно освещены направленным или рассеянным неоновым светом. Белый цвет стал основным фоном в залах музеев современного искусства, которое и создавалось преимущественно в расчете на пустое пространство и белые стены музеев и галерей.
