Татьяна Маврина в Третьяковке: только радоваться и радовать

Экспонаты выставки «Татьяна Маврина. Ода к радости» собраны по многим музеям и частным коллекциям. На ней показано более 200 работ, среди них нет ни одной мрачной.

Татьяна Маврина прожила долгую жизнь: родилась в 1900 году, умерла в ­1996-м. За пять месяцев до смерти в Инженерном корпусе Третьяковской галереи открылась выставка «Татьяна Алексеевна Маврина: живопись, графика. 20–40-е и 90-е годы». По названию видно, что работала Маврина до последних дней и, как всегда, с радостью. Она прожила русский ХХ век с его трагедиями и тяготами, не теряя энергии и оптимизма, не изменяя своим интересам и совести. «У нее светлый и озорной, уверенный в себе и живущий в ладу с жизнью легкий, веселый талант», — писал в книге о художнице Владимир Костин.

Маврина училась во ВХУТЕМАСе у Роберта Фалька, которым восхищалась. Входила в группу «13», члены которой делали ставку на быстрое, динамичное рисование, сохраняющее свежесть впечатлений. В 1930-е годы иллюстрировала книги, писала маслом. В послевоенное время изучала русскую иконопись и народные промыслы, что проявилось и в ее графике, делала зарисовки из многочисленных поездок по старым русским городам. 

Организаторы выставки поставили перед собой задачу показать все этапы, все темы, которыми она занималась, чтобы у зрителей создалось целостное впечатление о ее творчестве.

Маврина действительно была цельным художником, хотя ее ранние модернистские акварели и рисунки тушью — лаконичные, легкие, демонстративно небрежные — заметно отличаются от более поздних графических листов, плотных и ярких, неопримитивистских и фольклорно-лубочных. Но в каждый период видна точная работа с цветом, любовь к ярким краскам.

Не раз упомянутое современниками озорство Татьяны Мавриной особенно заметно в ее многочисленных ню. Своих голых корпулентных дам она изображала иронично, но с симпатией, без пиетета к красоте женских форм, свойственного многим художникам-мужчинам. Неизменную веселость она сохраняла и в натюрмортах с иконами, которые очень любила и собирала. Написала статью «О древнерусской живописи (Наша коллекция)». Также показаны пять великолепных икон из собрания Мавриной и ее мужа, художника Николая Кузьмина. А в городских пейзажах художницы почти обязательно присутствуют церкви, что естественно, поскольку она изображала старые города, но все же видно, что ей очень нравились луковки куполов на тонких шеях барабанов и желтое золото крестов на фоне неба. Живописью Маврина увлекалась только в предвоенное десятилетие, на картинах у нее изображены те же портреты, пейзажи и букеты, что и в графике.

Из книжных иллюстраций Мавриной — а ими она занималась многие годы, — кураторы выставки Екатерина Архипова и Ирина Лейтес выбрали виртуозные рисунки к «Житейским воззрениям кота Мурра» Эрнста Теодора Амадея Гофмана, почти монохромные гуаши к «Харчевне королевы Гуселапы» Анатоля Франса и сдержанные цветные листы к роману Эмиля Золя «Чрево Парижа». По ним видно, как она могла обуздать свой темперамент ради соответствия стилю и интонации авторов книг. Все эти работы сделаны в конце ­1930-х годов. Время было тяжелое и для нее тоже, иллюстрирование было единственным заработком.

В 1938-м Маврина написала «Цветущую ниву». В каталоге выставки приведено ее воспоминание об этой картине: «Общее впечатление — праздничное, хотя изображено время засухи. От засухи сгорела рожь, одни васильки! До сих пор еще памятны малиновым жаром обведенные облака. Так я их и написала, но акцента „на бедствии“ — не сделала, и сейчас не делаю». Она так жила и работала — без акцента на бедствиях.

Государственная Третьяковская галерея, Инженерный корпус
Татьяна Маврина. Ода к радости
До 15 августа