Как русский человек обрел свое лицо в искусстве

На выставке представлено около 70 произведений, хронологически она охватывает период с середины XVIII до середины XIX века — от Алексея Антропова (1716–1795) до Карла Брюллова (1799–1852). Многие работы недоступны широкой публике в обычное время, так как хранятся в частных собраниях: Рустама Алиева, Евгения Асса, Инны Баженовой, Татьяны и Сергея Подстаницких, Татьяны Удрас. 

Как пишет куратор выставки Ксения Рашковская, перед организаторами стояла непростая задача «связать в едином пространстве шедевры самых известных мастеров с произведениями неизвестных художников, многих из которых сложно причислить к каким-либо школе или кругу». И решить эту задачу вполне удалось. Выставка показывает становление русской портретной школы — «развернутый во времени процесс обретения русским человеком „лица“» (Илья Доронченков).

В XVIII — начале XIX века русское искусство, по мнению сокуратора выставки Елены Руденко, наверстывало то, что пропустило за предшествующие столетия: «изобретение масляной живописи», переход на светские сюжеты, «смену стилей, установления академии, соревнования честолюбий». В Россию хлынули художники из Европы, первые русские пенсионеры отправились во Францию и Италию. На развитие русского портрета влияли десятки обстоятельств, и самое это развитие было не поступательным, а разновекторным.

За ранний русский портрет на выставке отвечает, в числе прочих, Иоганн Баптист Лампи (1751–1830) — его «Портрет графа Ивана Апраксина» из коллекции Татьяны Удрас. Обычно раздел «россика» (творчество европейских художников, работавших в России в XVIII — первой половине XIX века) замыкает разговоры о русском портрете — на самом деле иностранцы господствовали в этом жанре. У Лампи был талант почти фотографической лепки лица, за счет прозрачных лессировок он органично вписывал фигуру в фон. В то время как русские живописцы, часто приходившие к портрету через первоначальное занятие иконописью, такой живописной легкостью не обладали. Русский портрет первой половины XVIII века узнается по статичности героев на холсте и их выбеленным яйцеподобным лицам. На выставке это можно заметить на «Портрете мальчика в зеленом кафтане» (1780‑е, собрание Подстаницких) Карла Людвига Христинека (1732/1733–1792/1794), который, несмотря на немецкие корни, всю жизнь прожил в России, и на «Портрете Агриппины Апраксиной» (1750-е, Музей Тропинина) Алексея Антропова.

Выставка включает и работы трех самых известных отечественных живописцев конца XVIII — начала XIX века: Федора Рокотова (1732/1735–1808), Дмитрия Левицкого (1735–1822) и Владимира Боровиковского (1757–1825). Левицкий представлен изумительным «Портретом великой княгини Марии Федоровны» (1780–1790), Боровиковский — виртуозно исполненным «Портретом мальчика в красном жилете» (1800) (обе работы — из собрания Подстаницких). Что касается Федора Рокотова, то его «Портрет неизвестной в белом платье с фисташковыми лентами» (1770–1780), приобретенный Инной Баженовой совсем недавно, в 2018 году, стал подлинным украшением экспозиции.

Есть на выставке и малоизвестные, почти забытые имена. К хитам следует отнести «Портрет Ж.-Ф. Ги ле Жентия, графа де Паруа» (1783) кисти Ивана Пескорского (1757(?) — после 1811). Блистательный выпускник санкт-петербургской Академии художеств, Пескорский отправился за казенный счет во Францию, но из пенсионерской командировки не вернулся, поэтому в России о нем почти не знают. Считалось, что за границей он пристрастился к карточной игре и забросил искусство. Но владелец портрета Сергей Подстаницкий провел изыскания и сейчас опровергает эту версию: во Франции художник был успешен и не вернулся на родину, потому что не хотел терять клиентов.

Отдельный раздел выставки — он называется «Н. х.», то есть «неизвестный художник», — состоит из портретов русских купцов, написанных анонимными провинциальными мастерами, часто любителями. Эта традиция существовала параллельно высокому искусству и занимает в отечественной истории искусства немалое место.

Если учесть, что и собрание музея Василия Тропинина представляет собой, как пишет Елена Руденко, «практически не тронутую вмешательством извне коллекцию легендарного Феликса Вишневского», то становится понятно, что перед нами очень своеобразный набор произведений. Это не программные работы того или иного живописца, а скорее выхваченные из потока и этим показательные. Незамыленный визуальный материал, представленный в IN ARTIBUS, позволяет освежить наше представление о русском портрете.

Фонд IN ARTIBUS
«А чей это портрет?
Русская портретная живопись XVIII–XIX вв. из собрания музея Тропинина и частных коллекций»
До 25 апреля