Огонь, вода и медные трубы Эрмитажа

Бывший главный энергетик Государственного Эрмитажа Евгений Визнер, работавший в музее с 1976 по 1994 год, в своей книге рассказывает об истории возникновения и развития системы коммуникаций императорской резиденции. Это делает издание уникальным: в подвалы и технические помещения, обеспечивающие жизнедеятельность самого крупного российского музея, мало кому из посторонних удается попасть, а книга Визнера раскрывает все тайны невидимой, но такой важной стороны жизни Эрмитажа.

История Эрмитажа — это не только история искусств или история развития музейного дела в России. Это еще и история развития науки и техники. Потому что все технические новинки своего времени, устройства и машины, обеспечивавшие удобную жизнь и комфорт, появлялись в России сначала в царской резиденции, а уже потом попадали в дома подданных императора.

Надежное и безопасное обеспечение теплом и светом в Северной столице всегда было огромной проблемой. Граф Борис Шереметев, постоянно бывавший в Зимнем дворце, в 1767 году писал одному из своих корреспондентов: «…вздумай только, я каждый день во дворце два раза. Холод везде несносный, в комнатах все камельки, печи только для виду и не закрываются николи». Чтобы обогреть это огромное сооружение, построенное на берегу холодной реки, требовались десятки печей, каминов, гигантский штат истопников, печников, трубочистов… Но и они не спасали положение. Не говоря уже об опасности открытого огня. Чему и стал подтверждением страшный пожар, случившийся в декабре 1837 года. Огонь бушевал с 17 по 20 декабря, Зимний дворец фактически выгорел, соседние здания удалось спасти только благодаря тому, что их стены непрерывно поливали водой.

После пожара Николай I потребовал кардинально изменить систему обогрева своего главного дворца. И оказалось, что к тому времени в России уже появилась отопительная система, способная справиться с такой задачей. К 1834 году выдающийся российский военный инженер, генерал-майор артиллерии Николай Аммосов в соавторстве с другим военным инженером, Василием Карелиным, создал на основе разработок австрийского ученого Пауля Майсснера свою систему отопления. Инженеры получили совместный патент и в 1835 году опробовали свое изобретение в залах Академии художеств.

На тот момент аммосовская (или пневматическая) печь — конвекционная система центрального отопления — была самой передовой и безопасной. Печи располагались в подвалах, горячий воздух по системе труб поступал в залы и комнаты дворца. Всего только в Зимнем дворце было установлено 84 новые печи (55 больших и 29 малых). По оценке самого Аммосова, одна пневматическая печь, «смотря по величине своей и удобству размещения жилья, может нагревать от 100 до 600 куб. саженей вместимости, заменяя собой от 5 до 30 голландских печей». Впечатленный император Николай I пожаловал Николаю Аммосову золотую медаль и обширные земли, а одна из первых аммосовских печей до сих пор стоит в подвалах Эрмитажа.

Позже, во второй половине XIX века, в Зимнем дворце начали появляться новые системы обогрева, вентиляции и освещения. В частности, в 1875 году военный инженер, полковник Генрих Войницкий предложил систему водовоздушного отопления. А в октябре 1894 года в подвале под внутренним световым двориком северо-западного ризалита Зимнего дворца была устроена первая котельная. Для отвода дыма из котельной за башенкой оптического телеграфа над «Собственным подъездом» поставили дымовую трубу.

С середины 80-х годов XIX века во время рождественских и новогодних праздников в Зимнем стали использовать электричество, потом было принято решение перейти на электричество полностью. В 1895 году начала работу электростанция Эрмитажного театра, а в 1912–1914 годах появилась первая электростанция во дворе Нового Эрмитажа. В советское время система водовоздушного отопления и кондиционирования была усовершенствована, а энергоснабжение музея взял на себя город.

В годы войны и блокады сотрудники музея фактически переселились в подвалы Эрмитажа, и там же хранились музейные экспонаты, которые по разным причинам не были эвакуированы. В частности, предметы из так называемого третьего эшелона. Два эшелона с сокровищами Эрмитажа успели проскочить через сжимавшееся кольцо блокады — третий вернулся: дороги были перерезаны. Картины, рисунки, мебель, шпалеры пережили в подвалах музея вместе с сотрудниками всю блокаду. Возможно, тогда и родились легенды о бесконечных переходах, о таинственных подземных ходах, ведущих из Эрмитажа в разные концы города, о привидениях, которые появляются в самые ответственные моменты жизни музея.

«По легенде, между Эрмитажем и Петропавловской крепостью, что на другом берегу Невы, существует подземный ход, но я облазил все подвалы и ничего не нашел, — рассказал на презентации книги в Эрмитаже Алексей Богданов, заместитель генерального директора музея по эксплуатации. — Зато мы нашли какой-то непонятный люк, запустили туда кошку с ярким бантиком на ошейнике, а потом увидели ее на Мойке, в другой стороне от Невы и Петропавловки. Так что всю систему труб и коммуникаций в подвалах Эрмитажа знают, конечно, только коты. А что касается привидений, то они в подвалах не прячутся, а спокойно гуляют по залам — призрак Екатерины II в день святой Екатерины, 7 декабря, обходит дворец, после чего по всему периметру музея срабатывает сигнализация. Сам все это видел!»

Сегодня фрагменты исторических коммуникаций: выключатели, краны, сантехника — всего более полутора тысяч предметов, — хранятся в фондах отдела истории и реставрации памятников архитектуры Эрмитажа. По словам Сергея

Маценкова, научного сотрудника отдела, сейчас обсуждается вопрос о включении отдельных предметов в общий музейный фонд.