Бэнкси-шоу: в ЦДХ открылась коммерческая выставка лидера протестного стрит-арта

Выставка неуловимого Бэнкси, прославленного уличного граффитиста, которого публика никогда не видела, но чьи работы хранятся в музеях и частных коллекциях и успешно продаются, — подарок для Москвы. Ее давно ждали, но уже потеряли надежду увидеть. Однако все случилось благодаря стараниям продюсера Александра Начкебия и щедрой финансовой поддержке (сравнимой с бюджетом Московской молодежной биеннале) крупнейшего оператора сотовой связи.

Выставка Бэнкси огромная — занимает весь главный зал второго этажа Центрального дома художника — и выстроена с большим, избыточным даже, эффектом. Все в темноте, подробные экспликации (некоторые даже с провенансом) писаны белым на черном фоне, графика ярко освещена, но не она здесь главная. Видеопроекции, мультимедийные и просто инсталляции (особенно трогателен манекен с натянутым на голову капюшоном) демонстрируют стены, на которых Бэнкси оставлял свои графические послания лондонским и нью-йоркским прохожим.

Главный граффитист-муралист нашего времени давно стал успешно коммерческим художником, хотя его личный рекорд — $1,9 млн — относительно скромен. Впрочем, арт-дилер Стив Лазаридис, когда-то раскрутивший Бэнкси, но вот уже десять лет как не общающийся с ним, обещает этим летом этот рекорд побить.

На выставке в ЦДХ, конечно, никакого упоминания о деньгах нет, но само ее устройство заставляет все время о них думать. Подлинных работ в единственном экземпляре (на двери, например) там раз-два, есть немного уникальной графики, но в основном тиражная (например, 209-й номер из 250-ти). Зато представлены все основные персонажи и сюжеты: девочка с шариком в форме сердца, крыска в разных видах, серия про обезьян, метатель букета в трех вариантах — на картоне, в литографии и фотографии стены. Впрочем, не основные, менее известные тоже присутствуют. Много просто надписей-граффити, причем в подписях даны и их переводы на русский.

Вообще, всего здесь много, что, конечно, позволяет создать представление об активности Бэнкси, о разнообразии и протестности его искусства, но и заставляет обнаружить некоторую его ограниченность, когда цитаты из предшественников видятся не игрой, а признаком кризиса. Так, одна из самых почитаемых устроителями серий — шесть портретов Кейт Мосс в образе Мэрилин Монро с шелкографий Энди Уорхола — не кажется ни остроумной, ни удачной. Такая насыщенность экспозиции оставляет ощущение, что набрано столько всего разного только для оправдания высокой цены на билеты.

Кстати, она варьируется от дня недели (в выходные дороже) и от категории (есть ВИП-наценка и отдельная плата для участников экскурсий). Съемка на выставке разрешена, она бесплатная, и легко предположить, что картинки с выставки Бэнкси заполнят соцсети.

Странно и негуманно, конечно, мечтать, чтобы уличный художник оставался искренним и бедным. В наше время быть непризнанным гением невозможно: любой талант специально обученные люди найдут и с успехом монетизируют даже раньше, чем талант этот успеет развиться. Но часто именно ранние работы художника справедливо считаются лучшими. И когда видишь, как Бэнкси обращается к классикам старого и современного искусства, изображая на стене, например, вермееровскую девушку с жемчужной сережкой или бутылку с коктейлем Молотова в стиле того же Уорхола, думаешь, что успех требует слишком много жертв.

Впрочем, такое впечатление остается только от выставки. Когда смотришь в Интернете новые и старые работы Бэнкси, которых в ЦДХ нет, снова радуешься дерзости, остроумию и какой-то особой обаятельной ласковости его внешне бесхитростных настенных изображений.