В Бутырской тюрьме могут сделать музей

Тюрьма и воля – сообща-ющиеся сосуды», как сказала замечательная Галина Старовойтова в 1992 году, открывая в Бутырке (!) выставку современного искусства. О ней мы еще вспомним, но в любом случае использовать сегодня под тюрьму творение Матвея Казакова странно, если не сказать преступно. Что же касается музеев, открытых в бывших тюрьмах, то в этом ряду не только лондонский Тауэр и парижская Консьержери, но и Петропавловская крепость в Санкт-Петербурге, и сравнительно недавно открытый музей в Морской тюрьме в Таллине. Уместно напомнить и о грядущей музеефикации питерских Крестов.

Насчет Крестов. Решение о скором переводе СИЗО в новое место принято давно. Обсуждали даже, не разместить ли в печально знаменитых стенах часть экспозиции европейской биеннале современного искусства Manifesta, которая пройдет в Санкт-Петербурге в 2014 году. Это, увы, нереально: времени осталось мало. Однако тенденция налицо, и ситуация с Бутыркой ей не противоречит.

Дело это не ближайшего года или даже двух. Пока обсуждается, куда перевести из центра Москвы единственный оставшийся здесь следственный изолятор и сколько это будет стоить. Поскольку дебатируется вопрос уже несколько лет, цены выросли. Если сначала называлась сумма в 4,7 млрд руб., необходимых для строительства нового СИЗО в местах более или менее отдаленных, то сегодняшняя цена вопроса – 7 млрд.

Изыскать такие финансовые резервы непросто, но можно, если есть на то политическая воля. А она действительно есть. Заместитель начальника управления организации деятельности тюрем и СИЗО Игорь Веденяпин признается, что Федеральная служба исполнения наказаний (ФСИН), «как ни одна другая служба, заинтересована в том, чтобы построить и создать надлежащие условия для подозреваемых и обвиняемых. <...> Какие бы мы средства ни вкладывали в ремонтные работы, нам не удастся в полной мере приблизиться к европейским стандартам. Такие условия можно создать лишь при строительстве нового объекта». При расчетном наполнении следственного изолятора No 2 на 1847 мест здесь содержится под стражей более 2 тыс. человек. Так жить нельзя даже в тюрьме.

Тем более, что тюрьму – здание, точнее, комплекс зданий тоже жалко. Бутырский тюремный замок, подобных которому нет ни в одном из российских городов, построен великим архитектором по личному указу Екатерины II. Прежде на Бутырском хуторе стояла казарма Бутырского же гусарского полка. А острог, он и тогда был, но деревянный. И Южная башня была, в которой до самой казни в январе 1775 года содержался Емельян Пугачев. Существует письмо императрицы московскому генерал-губернатору Чернышеву, в котором Екатерина соглашается на возведение у Бутырской заставы вместо деревянного острога каменного губернского тюремного замка, и к посланию приложен план будущей тюрьмы.

Башен построили сначала три, в придачу к старой Пугачевской (бывшей Южной): Полицейскую, Северную и Часовую. Четыре корпуса соединили их в классическое каре, внутри – еще одно каре, поменьше, в центре все тот же Казаков возвел в 1782-м Покровскую церковь. Ее балконы на втором этаже были соединены коридорами со всеми корпусами, дабы заключенные могли присутствовать на службе. С улицы, впрочем, церковь не видна, как и сам замок, спрятанный за глухой стеной во дворе дома No 45 по Новослободской улице, на пересечении ее с Лесной. В постперестроечные времена храм увенчали новой главой взамен старой, снесенной при Советах. В 1879 году появились новые корпуса, в том числе главный, а самые старые здания надстроили третьим этажом. Замок менял названия, почти не меняя функции. С 1868-го он стал Центральной пересыльной тюрьмой, в последние годы XIX века был Московской центральной политической тюрьмой, где в большом количестве содержались революционеры. Лев Толстой навещал здесь в январе 1899-го надзирателя Виноградова и расспрашивал того о тюремном быте, чтобы достоверно изобразить его в Воскресении. Где-то после 1905-го сюда посадили Маяковского. В 1908 году в Бутырке продемонстрировал свой фокус Гарри Гудини, гастролировавший в Москве: запертый в железном «гробу», он умудрился выбраться оттуда без посторонней помощи. Об этом и многом другом рассказывают экспонаты музея Бутырки, существующего с 1971 года. Это маленькое заведение, и, чтобы попасть в него, достаточно подать заявку на посещение от юридического лица. Но не о таком музее идет речь, когда обсуждается будущее Бутырки. «Сегодня в России не хватает объектов культуры, которые помогали бы нам вырабатывать кратковременный и долговременный «инсулин» от тех или иных исторических событий», – заявил председатель Комиссии ОП по культуре Павел Пожигайло. С ним согласился координатор общественного движения «Архнадзор», тоже член Общественной палаты Константин Михайлов: «Никому не надо объяснять, какое влияние имели 1930–1950 годы на ход истории. Сколько людей, невинно осужденных, прошли через Бутырскую тюрьму. И мы понимаем, что в Москве не то что музея, но федерального центра изучения памяти об этих событиях, где мы могли бы узнать биографии пострадавших и героев, пополнить новой информацией семейную историю, поклониться памяти погибших, – нет. Есть отдельные институции – Музей ГУЛАГа и общество «Мемориал», а места, где все это было бы объединено, не существует. Идея его создания всегда находила понимание у властей. Но теперь, может быть, и не надо ничего специально строить: есть Бутырский замок, через который прошли сотни тысяч людей». Напомню имена некоторых. В годы «большого террора» здесь сидели Осип Мандельштам, Сергей Королев, Варлам Шаламов, Евгения Гинзбург, Александр Солженицын... В 1937–1938-м в камерах обитало до 170 человек, а всего в Бутырке тогда содержалось около 20 тыс. Бутырка – правильное место, чтобы почтить их память. Однако есть еще одна опасность, которую стоит иметь в виду. Как только СИЗО отсюда выедет, придут инвесторы. Или могут прийти. Еще в начале 1990-х на месте замка предлагали построить жилой квартал. Прожект оказался невыгодным, но он был. Угрожает ли сегодня что-то замку? Вряд ли. Как уже было сказано, Бутырская тюрьма под охраной. Пока.