Четыре самые интересные выставки этой недели

Все аспекты света в ГЦСИ, Уорхол с портретами знаменитых евреев в Еврейском музее, Антуфьев и дельфинчики в МАММ и художник Георгий Артемов в галерее «Эритаж» — все самые лучшие выставки этой недели.

Куратор выставки «Пространство Lucida» Виталий Пацюков совместно с куратором Международного фестиваля TodaysArt голландцем Олофом ван Винденом решили показать разнообразие световых практик, с которыми работают современные художники. Масштаб задумки потребовал собрать работы из разных стран и с разных континентов. Кроме экспозиционного пространства в Государственном центре современного искусства, где тема света представлена тотальной инсталляцией, выставка заняла еще три площадки. В выставочном зале «На Каширке» феномен света рассматривают на примере кинематографа, фотографии и концептуальных объектов. В зале «Пересветов переулок» кураторы представят световые опыты художников, начиная с живописи. Сегодняшние технологии дали свету возможность стать инструментом для создания буквально чего угодно. А еще один зал — галерея «Беляево» — посвящен автору «Черного квадрата», который в своем неуемном стремлении к переменам был также поборником навсегда изменившего наши жизни искусственного освещения.

Недавно (19 февраля) московская галерея «Эритаж» отметила свой шестой день рождения открытием ретроспективы «Георгий Артемов. Русское ар-деко во Франции», как нельзя лучше олицетворяющей миссию самой галереи — возвращение в Россию имен художников первой волны русской эмиграции. Произведения художника, эмигрировавшего сразу после окончания Московского художественного училища живописи, ваяния и зодчества, входят в коллекции многих музеев мира, в том числе Музея Орсе в Париже, чего нельзя сказать об отечественных музеях. Многие из представленных в «Эритаже» работ Артемова (живопись, скульптура, графика) в России тоже впервые. Художник и скульптор ар-деко Артемов был вхож в богемные круги Парижа. Он был знаком с Амедео Модильяни, Хаимом Сутиным, Жюлем Паскиным, Пабло Пикассо, остался под огромным впечатлением от творчества мэтров, многое у них позаимствовал, однако все равно остается верен своему стилю.

Десять стен в пространстве Еврейского музея, где с одной стороны представлены портреты работы Энди Уорхола, с другой — полное досье на каждого портретируемого персонажа, фото, архивные документы, видео, заняла выставка «Энди Уорхол: десять знаменитых евреев ХХ века». Сара Бернар, Луис Брандайс, Джордж Гершвин, Зигмунд Фрейд, Голда Меир, Альберт Эйнштейн, Франц Кафка, Мартин Бубер, Гертруда Стайн и братья Маркс. Актриса, член Верховного суда, композитор, философ, премьер-министр... Идею создания этой серии королю поп-арта подкинул известный нью-йоркский галерист Рональд Фельдман, выходец из семьи евреев-эмигрантов. Предложенная Фельдманом серия из десяти портретов американских президентов была отвергнута, зато вариант с десяткой знаменитых евреев католик Уорхол, не имеющий четкого представления об иудаизме, принял на ура. Технически эти портреты представляют собой синтез фотографии и живописи — альфу и омегу нынешнего графического дизайна и тиражной рекламы, которыми теперь никого не удивишь. Однако не лишним будет еще раз напомнить, что пионером приема был Уорхол.

Мультимедиа Арт Музей показывает проект Евгения Антуфьева «Двенадцать, дерево, дельфин, нож, чаша, маска, кристалл, кость и мрамор: слияние. Исследование материалов», привезенный в Москву из Италии, где он был впервые продемонстрирован в Реджо-Эмилии в 2013 году. Название проекта как нельзя лучше передает общее ощущение от него: посетитель оказывается в созданном художником мифическом мире, где его окружают почти мифологические образы, вовлекающие в некую мистерию. В то же время не покидает ощущение стерильности, как будто ты попал в операционную, и его подкрепляют условия посещения выставки, по которым в зале не может находиться одновременно больше 40 человек, а при входе всем выдают бахилы. Ассоциаций с операционной (или анатомичкой, кому как) добавляет и описание проекта самим автором: «...Художнику так мучительно выслушивать отзывы зрителей и критиков, все равно что слушать, как обсуждают внутренние органы, извлеченные из тела при вскрытии (сердце выглядит неплохо, легким не хватает убедительности, трахея выглядит слишком коммерческой). При этом отдельные работы не вызывают никаких чувств, кроме пугающего отторжения (что делают органы вне моего тела?). Поэтому задача — не извлекать отдельные органы, а рассечь тело и вывернуть его наизнанку, чтобы все содержимое микрокосмоса оказалось во внешнем мире».