До и после Левиафана

№19, декабрь 2013 — январь 2014
№19
Материал из газеты

В Москве впервые показывают большую выставку легендарной фигуры нонконформистского круга

Справка

БИОГРАФИЯ
Михаил Гробман

Художник, поэт, коллекционер
Год и место рождения 1939 год, Москва
Место проживания — Тель-Авив, Израиль
Образование — Обучение в частных студиях
Карьера —
1966–1968 — Публикация графических работ в журнале «Знание — сила»
1967 — Принят в Союз художников СССР и Московский союз художников
1971 — Эмигрировал в Израиль, жил в Иерусалиме
1975 — Основал группу «Левиафан», а также одноименную газету
1992 — Выпустил книгу стихов Военные тетради
2000 — Лауреат Премии Союза художников Израиля
2001 — Лауреат Премии им. М. Дизенгофа
Музеи — Государственный Русский музей, Санкт-Петербург; Государственная Третьяковская галерея, Москва; Музей изобразительного искусства им. Пушкина, Москва; Музей Людвига, Кельн; Музей искусства, Тель-Авив; Центр Помпиду, Париж; Художественный музей, Бохам; Музей современного искусства, Утрехт
Избранные выставки —
1960-е — Участник выставок-просмотров в Лианозово у Оскара Рабина
1962 — Молодые художники, групповая выставка, Москва
1971 — Персональная выставка в Художественном музее, Тель-Авив
1985 — Хлебников-100, перформанс на улицах Акко, Иерусалима, Тверии и Тель-Авива
1987 — Мессия, инсталляция и перфоманс на улицах Иерусалима
1987 — Ретроспекция, групповая выставка, объединение «Эрмитаж», Москва
1988 — Персональная выставка в Художественном музее, Бохум, Германия
1993 — От Малевича до Кабакова. Русский авангард в ХХ веке, групповая выставка, Музей Людвига, Кельн

Еще…

Бывают художники для художников, бывают художники для искусствоведов, а бывают такие люди, как Михаил Гробман — одновременно и художник, и коллекционер, и издатель газеты «Левиафан», и изобретатель термина «второй русский авангард», к которому сам автор и принадлежит. В Москве впервые показывают большую выставку легендарной фигуры нонконформистского круга.

Музей Людвига в Кельне, тель-авивский Художественный музей, Русский музей и Третьяковская галерея, несколько израильских галерей и частные коллекции в разных странах — вот источники, из которых попали работы на выставку Михаила Гробмана в Московском музее современного искусства. Экспозиция на четыре этажа — не ретроспектива его творчества. Автор настаивает, что это четыре самостоятельные выставки.

Первый раздел — Москва, 1960-е — показывает московского Гробмана, еще до отъезда из Союза, от абстракций и символизма до протоконцептуальных работ. То, о чем сам Михаил Яковлевич говорит: «Гробман, которого больше нет».

На следующем этаже — Левиафан. Так называлась собранная Гробманом в Израиле группа художников, и так же — выпускаемая им газета. С тех пор ветхозаветный морской змей размножился в его работах, став узнаваемой маркой. Еврейские символы наполняют произведения Гробмана этого периода, да и последующих. Библейская традиция вдохновляет его, подобно тому, как творцы первого авангарда питались русской иконописью и лубком. Впрочем, то и другое тоже есть в анамнезе Гробмана, а еврейство его — совсем не еврейство Марка Шагала, здесь не столько этнические черты, сколько философское наследие.

Третья часть — Картина = символ + концепт — показывает концептуальную живопись 1980–1990-х годов, когда мифология в его творчестве уступила место реальности и вместо Левиафана на полотнах появился новый персонаж — длинноносый «дурак» (по определению куратора Лели Кантор-Казовской).

Наконец, последнюю четверть экспозиции — Гробман: после искусства, эту взрывную смесь мистики с эротикой, политикой, сатирой и бог знает с чем еще, — можно, видимо, прочитать и как вопрос, является ли все это искусством. Или другой вопрос: заслуживаем ли мы сегодня искусства или должны довольствоваться эрзацем? Гробман вообще любит задавать вопросы. «Как в Талмуде, — объясняет он, — который тем и отличается, что не дает одногоединственного правильного ответа. На твои вопросы там можно найти десятки, сотни ответов. Задай правильный вопрос, и, может быть, ты сможешь прийти к пониманию происходящего».

Михаил Гробман давно живет в Израиле — больше 40 лет. В пяти минутах ходьбы от тельавивского пляжа, в заросшем лианами и цветами старом доме с «фонарем», где на первом этаже по вечерам собирается народ, а на третьем находится мастерская художника. Когда я была там в последний раз, наверху суетился хозяин, сын-архитектор ему помогал: разбирали картины для московской выставки. Их там будет больше 300, и это мизерная часть всего, что создано.

Гробман — художник и поэт, собиратель искусства, его идеолог и теоретик, летописец. Он автор Манифеста магического символизма и прочих манифестов, создатель уже упомянутой газеты «Левиафан» и член редколлегии литературного журнала «Зеркало», который издает его жена и соратница Ирина Врубель-Голубкина. В «Зеркале» выходили стихи Гробмана и его статьи, посвященные Исааку Левитану и Казимиру Малевичу, Всеволоду Некрасову, тексты его друзей и коллег, начиная с Ильи Кабакова и Валентина Воробьева и заканчивая поэтом Игорем Холиным, чьи дневники издаются как раз сейчас.

Левиафан — так назывались не только дневники Михаила Гробмана, опубликованные в 2002 г. в Москве, но и литературная иллюстрированная газета, которую он редактировал. Публиковались в ней в том числе Генрих Сапгир и Игорь Холин. Вышло, впрочем, всего три номера газеты, с 1975 по 1980 г.
Левиафан — так назывались не только дневники Михаила Гробмана, опубликованные в 2002 г. в Москве, но и литературная иллюстрированная газета, которую он редактировал. Публиковались в ней в том числе Генрих Сапгир и Игорь Холин. Вышло, впрочем, всего три номера газеты, с 1975 по 1980 г.

Дневники Гробмана — ранние, с 1963 по 1971 год, под все тем же названием Левиафан — были опубликованы в издательстве НЛО более десяти лет назад. Сейчас выходит новая книга — монография Лели Кантор-Казовской, в которую включены статьи Гробмана, и этот опус стоит почитать всем, кто хочет разобраться в сути и хронологии второго русского авангарда. Кстати, термин этот тоже изобрел Гробман. Он же пересчитал художников, принадлежащих к этому движению, — всего 35, выстроенных по алфавиту, от Анатолия Брусиловского до Владимира Янкилевского, включая Владимира Вейсберга и Анатолия Зверева, Илью Кабакова и Дмитрия Краснопевцева, отца и сына Кропивницких (единственную в жизни Евгения Кропивницкого персональную выставку устроил в Израиле именно Гробман), Льва Нуссберга, Дмитрия Плавинского, Владимира Пятницкого, Оскара Рабина…

Лианозовская группа во главе с Рабиным оставила след в его творчестве и жизни. И хотя Михаил Гробман не принадлежал к ней, этот пример вдохновил его на создание собственного центра притяжения в Текстильщиках, где он обитал вместе с красавицей женой, «любимой Иркой», и детьми. Семья и теперь остается главным сосредоточением его жизненных интересов, источником сил и радости. Завидное постоянство.

В Текстильщиках собирались художники и зарубежные искусствоведы, это было еще до эпохи «дипарта», то есть «искусства для дипломатов», когда стали создаваться работы специально на вывоз. Устраивали выставки — Владимира Пятницкого, Игоря Ворошилова, Ильи Кабакова, Владимира Яковлева… Яковлев был близким другом Гробмана, его работ очень много в гробмановской коллекции, и трагедия состоит в том, что попытки Михаила Яковлевича вывезти друга на лечение в Израиль не увенчались успехом. Свои границы советская психиатрия охраняла с еще большей бдительностью, чем Советский Союз свои. У Гробмана есть полотно с одиноким цветком; перевернув холст, можно прочесть название: Владимир Яковлев.

Коллекция Гробмана огромна. Хранится в разных местах, потому что одного помещения, способного вместить тысячи работ, не найти. Там есть лубок позапрошлого века и очень много творений друзей молодости, которые он стал собирать не коллекционирования ради, а единственно потому, что, по его словам, «в то время казалось, что все это обречено на исчезновение, все хрупко, никому не нужно в этом государстве. А сегодня это уже, конечно, не спасение. Кого спасать, когда все уже спасены?» Для художников функция спасателя — и спасителя — не слишком типична. Дома у них обычно висит сколько-то работ приятелей, остальное собственное. Гробман же, по его словам, «с самого начала очень любил искусство — не свое, а вообще».

Никогда нигде официально не учился. «Почему?» — спрашиваю. «А мне это не нужно было, — отвечает. — Я учился в разных студиях. Простая дорога была пойти в Суриковский институт. Но все официальные художественные учебные заведения того времени казались мне отвратительными…»

Никогда, похоже, ничего не боялся. Говорит, что «по глупости, а потом привык, и на самом деле человек рождается свободным». Кто бы в этом сомневался, но не всех же арестовывали — а его забирали, и не раз. И упорхнул он из клетки, как только приоткрылась даже еще не дверь, а форточка, — в 1971-м, полный сионистских идей и планов по возрождению еврейского искусства. Перформансы, которые он устраивал на Мертвом море, вызывают у знатоков современного искусства ассоциации прежде всего с видеоартом израильтянки Сигалит Ландау. Между тем куда более явно они перекликаются с работами Дмитрия Александровича Пригова или акциями «Коллективных действий», давно признанными актуальной классикой. И сам Гробман остается классиком, которого придется заново увидеть и оценить. Заново — потому что видели его работы тут немногие. Метаморфозы коллажа, одна из удач Московской биеннале современного искусства в 2009-м, и ретроспектива в Русском музее — все это было так давно, что для многих Гробман — легенда с неясным сюжетом. Его еще предстоит узнать. ‡

Московский музей современного искусства в Ермолаевском переулке
Михаил Гробман

Москва
С 11 декабря

Самое читаемое:
1
Зельфира Трегулова: «Сейчас в музее нам нужны более сильные эмоции и впечатления»
Директор Третьяковской галереи Зельфира Трегулова рассказала о том, каким видит музей в будущем, об идеальной выставке и почему картины Михаила Врубеля вызывают интерес у зрителей от Казани до Осло
22.09.2021
Зельфира Трегулова: «Сейчас в музее нам нужны более сильные эмоции и впечатления»
2
Выставка Врубеля в Третьяковке соединит разрозненные циклы и разрезанные картины
Гигантская монографическая выставка Михаила Врубеля в Новой Третьяковке станет важным этапом в познании его наследия. На ней встретятся три «Демона» и впервые будет показано такое количество поздней графики
05.10.2021
Выставка Врубеля в Третьяковке соединит разрозненные циклы и разрезанные картины
3
Как проектировали упаковку Триумфальной арки
В Париже открылся последний грандиозный проект Христо и Жанны-Клод — упакованная Триумфальная арка. Оказывается, работа над ним шла полвека. Показываем, как это было
24.09.2021
Как проектировали упаковку Триумфальной арки
4
Жан-Юбер Мартен перемешает коллекцию ГМИИ
Перед реконструкцией главного здания Пушкинского музея в нем решились на большой эксперимент
07.10.2021
Жан-Юбер Мартен перемешает коллекцию ГМИИ
5
Как появляются на арт-рынке работы Боттичелли и за сколько продаются
Сандро Боттичелли сейчас второй среди старых мастеров по цене после Леонардо да Винчи. Как правило, главные шедевры таких гениев давно в музеях, и каждое появление их произведений на рынке становится сенсацией
08.10.2021
Как появляются на арт-рынке работы Боттичелли и за сколько продаются
6
Sotheby’s выставил на аукцион позднюю картину Боттичелли
«Муж скорбей» появится на январских торгах с предварительной оценкой в $40 млн. Картина обрела авторство Боттичелли благодаря недавней переатрибуции, а до этого считалась работой его учеников
07.10.2021
Sotheby’s выставил на аукцион позднюю картину Боттичелли
7
Сурия Садекова: «Люди открывают личность, которую не знали»
В Фонде Louis Vuitton 22 сентября открывается выставка собраний Ивана и Михаила Морозовых. Сурия Садекова, завотделом образовательно-выставочных проектов ГМИИ им. А.С.Пушкина, рассказала о коллекции, проекте и организационных подвигах
21.09.2021
Сурия Садекова: «Люди открывают личность, которую не знали»
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

16+