Музеи вне столиц. Чисто британское явление, которое никогда еще не было проанализировано

Вот уже четверть века Джайлз Уотерфилд исследует процесс зарождения и цели провинциальных музеев Британии перед Первой мировой. Раньше тема эта никогда так пристально не анализировалась. Но в конце прошлого века интерес Уотер­филда материализовался в двух выставках: Дворцы искусства (1991) в Картинной галерее Далича в Южном Лондоне, посвященной архитектуре этих институций, а также Художественные сокровища Англии (1998) в Королевской академии художеств, обзорной выставке предметов из региональных коллекций. Теперь результаты многолетнего труда опубликованы в исчерпывающей и подробной книге, написанной с характерной для Уотерфилда элегантностью.

Между прочим, формирование общедоступных британских музеев шло совсем не так, как на континенте. Они возникали не на основе частных аристократических коллекций, не были они и частью раздробленного крупного государственного собрания. Более того, развитие их отмечалось полным отсутствием участия или даже хотя бы энтузиазма со стороны центральных и местных властей.

Инициатива шла снизу. Объединения любителей естественной истории и археологические общества в провинции и в главных городах графств устраивались по образцу литературных и философских кружков. Параллельно во временных павильонах устраивались региональные выставки, собиравшие толпы любопытствующих. Кульминацией их стала беспрецедентная по масштабам выставка Художественные богатства, прошедшая в 1857 году в Манчестере.

Временные выставки воспринимались как то, что способствует повышению престижа региона (в отличие от любых постоянных инициатив, которые зачастую казались баловством да излишеством), а затраты на их воплощение покрывались частными филантропами, желавшими обеспечить обездоленных земляков образовательными ресурсами.
Когда в конце XIX века эти новые музеи продлили время работы на вечерние часы для того, чтобы в них могли ходить рабочие, посещаемость их выросла в разы.

Начиная с 1860-х годов по всей Британии разрастается сеть музеев и галерей, максимально сконцентрированная на индустриальном Севере. Меценаты мечтали создавать храмы искусств, из-за чего к строительству музеев привлекались лучшие архитекторы. При этом, за исключением небольшого числа оригиналов, скульптуры здесь заменяли гипсовые слепки, а вместо картин и рисунков показывали фоторепродукции. С превращением истории искусств в академическую дисциплину появились музейные специалисты, и их отношения с органами власти достигли некоего баланса.

В основе роста музеев лежали скорее энтузиазм отдельных личностей и соперничество между городами, нежели усилия местной администрации. Так, если в Глазго и Бирмингеме дела в музейной сфере обстояли благополучно, то городские власти Лидса упорно придерживались обывательской точки зрения, ничего не предпринимая в этом направлении. Ведь какими бы передовыми ни были музеи, они не могли соперничать с концертными залами, кинотеатрами и спортивными состязаниями.

Ныне многие из учреждений, рассматриваемых в книге Уотерфилда, за исключением небольшого числа музеев, получающих средства от доходов Национальной лотереи, находятся под угрозой исчезновения. Из-за постоянно снижающихся бюджетных поступлений и неясного муниципального статуса они стали легкой мишенью при сокращении госрасходов.