Кирилл Гаврилин: «Выпускники Строгановки везде. Это великая школа»

Выставка объединяет сотни экспонатов. В чем ее идея?

Случился юбилей, 200 лет. Выяснилось, что достижения Строгановского университета (Российский государственный художественно-промышленный университет им. С.Г.Строганова. — TANR) за эти 200 лет осмыслены не были, не было таких выставок. В «Зарядье» первое такое исследование. Вуз — художественно-промышленный, его деятельность носит прикладной характер. Это было заложено еще в 1825 году основателем, графом Сергеем Григорьевичем Строгановым. В вузе три факультета: дизайна, монументального и декоративного искусства и реставрации. Была идея объединить все в одном пространстве. Но это невозможно. Представьте себе: макеты машин, промышленных изделий, кофеварка… Пришлось отдельно сделать выставки дизайна — на ВДНХ — и декоративного искусства, связанного с промыслами, — во Всероссийском музее декоративного искусства.

Я предложил сделать большую выставку, которая осмыслит вехи и достижения Строгановки. Ведь это великая школа, бездна, сокровищница. Мне очень отрадно, что выпускники Строгановки разных поколений — маститые академики, которым уже по 80–90 лет, Виктор Калинин, Валерий Малолетков, Франциско Инфанте, Борис Орлов, и традиционалисты, и новаторы, — все восприняли выставку с восторгом.

В справочниках написано, что Строгановское учили­ще не существовало в пери­од с 1918 по 1945 год. Но вы преподносите его историю как непрерывную, включив в выставку и раздел ВХУТЕМАС-ВХУТЕИН. Что вам позволило это сделать?

Императорское училище существовало до 1918 года. И было реорганизовано в Свободные художественные мастерские, а потом во ВХУТЕМАС (Высшие художественно-технические мастерские. — TANR), оставаясь в том же здании. И все было на месте: и производственная база, и мастерские, и старые преподаватели. И многие студенты перешли из Императорского училища во ВХУТЕМАС. Среди них — Александр Лабас, Федор Федоровский, Александр Шевченко. Десятки имен. Есть преемственность. Ну и, помимо прочего, туда приглашаются и молодые, задорные авангардисты: Илья Машков, Александр Родченко, Ольга Розанова, Варвара Степанова, Владимир Татлин… Отец Павел Флоренский читал лекции об иконе… Василий Кандинский, последователь антропософии, которого Родченко обвинил в религиозном мистицизме (была полемика, конфликт).

В эпоху Николая II это тоже была школа современного искусства. Преподавал первый ряд художников-символистов: Николай Андреев, Михаил Врубель, Павел Кузнецов. И архитекторы модерна, мегазвезды Лев Кекушев, Сергей Соловьев, Федор Шехтель. В этом была заслуга великой княгини Елизаветы Федоровны, хотя советская историография, конечно, купировала ее роль в развитии училища. По ее инициативе был создан Союз русских художников, вызов программному западничеству петербуржцев. А возглавил его преподаватель Строгановки Сергей Виноградов, один из лидеров русского импрессионизма. В выставочном зале училища показывали самых современных русских и западных художников. И Тулуз-Лотрека, и Клода Моне, и Макинтоша, и Муху.

Елизавета Федоровна вместе с супругом Сергеем Александровичем, генерал-губернатором Москвы, превращала ее в современный город. Появились транспортные развязки, железнодорожные мосты, сеть универсальных магазинов. Они поддерживали стиль модерн, который аристократы презирали, считали буржуазным. Модерн вписывался в Москву как в деловую купеческую столицу империи. Рост промышленности меняет лицо Москвы. И это лицо формируют архитектура и новое искусство Строгановки.

Вот, например, Захар Быков — выпускник Императорского училища, во ВХУТЕМАСе любимый ученик Родченко, ректор послевоенной возрожденной Строгановки. Туда он приглашает и имперских преподавателей, которые еще были живы, включая Николая Соболева, художника текстиля, историка искусства, профессора Сорбонны. Он при Николае II был кавалергардом. Есть фотография: он, а рядом слуга — мальчик Митрофан. Детей-сирот брали в услужение, записывали как членов семьи. У Алексея Толстого, помните, слуга отвечал: «Их сиятельства нет дома, их сиятельство на партийном собрании»? И Борис Орлов, и Франциско Инфанте вспоминают, как они боялись Соболева. Тоже вот панoптикум. Маскарад. Один профессор, Павел Кузнецов — с бутоньеркой, другой — в бабочке, третий, Василий Ватагин — в масонской шапочке. Соболев ходил на занятия в советскую Строгановку в мантии профессора Сорбонны. Митрофан нес его портфель, трость и проектор. Когда Соболев засыпал, Митрофан продолжал читать лекции: он их знал наизусть. Борис Орлов рассказывает: «Мы сочинили такой анекдот. „Николай Николаевич Соболев знает о том, что произошла Великая Октябрьская социалистическая революция. Но Митрофану он об этом не говорит“».

Какие экспонаты вы бы выделили как знаковые? Например, рисунок с Марфо-Мариинской обителью, приписываемый Елизавете Федоровне, — это открытие.

Есть известная фотосессия, где она за мольбертом пишет. Она подписывалась как Элла. И судя по всему, идейный замысел Марфо-Мариинской обители принадлежит ей. Алексей Щусев и Никифор Тамонькин, скорее всего, в диалоге с ней работали. Этот рисунок мы нашли в Музее архитектуры.

Владимир Егоров тоже открытие выставки. Мы знаем его как театрального художника (до сих пор идет «Синяя птица» в его декорациях и костюмах). Он же стал первым художником российского кино. А вот для Рыбинска он сделал частный заказ — церковь в стиле модерн. Иконы, золотное лицевое шитье напоминают венский Сецессион. Этот уникальный ансамбль никогда прежде не показывали за пределами Рыбинска.

Из редких вещей — рисунок из частной коллекции — створки дверей в натуральную величину для нашего национального павильона в Венеции авторства Щусева. Керамические скульп­туры Николая Андреева. Его мы знаем как автора памятника Гоголю, рельефов на гостинице «Метрополь», потом он главный скульптор Ленина. А тут эксперименты в керамике. Например, майоликовое панно особняка архитектора Соловьева. Сергей Устинович Соловьев построил наше историческое здание, где сейчас МАРХИ (надпись «Строгановское училище» закрыта). Слева, где теперь «Книжная лавка архитектора», был магазин, там продавали эти майолики Андреева, работы преподавателей и студентов.

А из советского периода?

Из редкостей — абстрактные работы Владимира Боброва, секретаря Кандинского. В послевоенную Строгановку брали на работу тех, кого не брали никуда больше. Это Александр Куприн из «Бубнового валета», который возглавлял кафедру монументальной живописи. Это Владимир Козлинский, друг Фернана Леже, Пабло Пикассо, Владимира Маяковского, глава кафедры рисунка. Сергей Романович, ученик Михаила Ларионова. Тот же Бобров. Его к студентам не подпускали, он работал лаборантом, потому что был членом «метафизического» подполья: тео­софия, антропософия — то, к чему потом Михаил Шварц­ман примкнул с его «иературами». Шварцман на выставке тоже есть: он же выпускник Строгановки. И заразил его вот этим Бобров.

Вы преподаете уже много лет. Что, на ваш взгляд, составляет дух Строгановки?

Нет жесткой специализации. Ты дизайнер — значит, ты идешь в дизайн. Или ты скульптор (как Дмитрий Пригов по диплому) — значит, занимаешься скульптурой. Нет. Пригов стал основоположником московской школы концептуализма. Константин Латышев, выпускник кафедры коммуникативного дизайна, ушел в живопись. Строгановские керамисты: Валерий Малолетков, Дарья Суровцева, Олег Татаринцев, Наталия Хлебцевич, Елена Юдина — понимают керамику как медиум новейшего искусства. Егор Кошелев учился на «керамике», занимался скульптурой, потом перешел на кафедру монументальной живописи. После защиты кандидатской диссертации он у меня на кафедре преподает, читает лекции о современном искусстве. Такие вот трансферы, знания различных технологий и междисциплинарность, составляют ДНК Строгановки.

Часто думают, что кузница наших дизайнеров — это по преимуществу Строгановка. Насколько это мнение справедливо?

У наших дизайнеров сплошные шедевры и достижения. В области транспортного дизайна — известные проекты РЖД. Иван Шматов возглавляет бюро Audi в Италии. Роман Жуков семь лет возглавлял бюро BMW в Германии. В области предметного дизайна это десятки имен. На выставке ARTDOM 80% участников — строгановцы. Строгановка везде. Спустились в метро — там сплошная Строгановка: от старинной «Киевской» до «Фонвизинской» с мультимедийными инсталляциями. Вышли на Красную площадь — там красные звезды делал Федоровский. А Кекушев! Он же архитектор-электрик, сделал иллюминацию Москвы к коронации Николая II и празднованию 300-летия дома Романовых. Куда ни посмотри… Удлинитель, фильтр для воды, умные тумбы для прыжков в воду, квадрокоптеры, лазерные прокалыватели кожи. Это лаборатория «Смирнов Дизайн». И мало того, сама лаборатория внутри вуза как бизнес-подразделение. Это связь высшей школы и производства. У нас должны быть технологичные проекты.

Какие у вас принципы преподавания истории искусства?

Конечно, это традиционная история искусства. Но уже в начале 2000-х мы ввели курс «Новейшие тенденции в современном искусстве». Одно из направлений — кураторство. И социо­культурное проектирование. То есть такие направления, которые важны для современного рынка труда. Как создать арт-фестиваль в региональном городе? Это мероприятие надо полностью «упаковать». Провести концерты электронной и акустической музыки, выставку мультимедийного искусства, фестиваль паблик-арта. Такие фестивали мы делали в Норильске, в моногородах на Урале. С ними мы связаны через наших дизайнеров. Мы проектировщики социокультурных событий. И выставку мы делаем не просто как выставку, а как проект.