На полотне Карпаччо небо вновь стало неоднозначным

Венеция начала XVI века находилась на пике своего могущества, и едва ли не синонимом этих блистательных лет служит имя живописца Витторе Карпаччо (около 1465 — 1525/26), чьи религиозные сцены характеризует утонченное великолепие. Множество ключевых работ Карпаччо по-прежнему остается в самой Венеции, тем не менее в Берлинской картинной галерее хранятся два выдающихся произведения этого художника.

В начале 1990-х годов одно из них — «Посвящение святого Стефана в диаконы» (1511), изображающее группу изысканно одетых персонажей в городском пейзаже, прошло тщательную реставрацию, в ходе которой их роскошным костюмам вернули полноту первоначальной палитры. А в 2020-х берлинский музей обратился ко второй работе художника из своего собрания — зловещей и загадочной сцене оплакивания «Мертвый Христос» (около 1505–1520). После четырехлетней реставрации, в результате которой картину очистили от грязи и выцветшего лака, она стала центральным экспонатом небольшой выставки «Посвящение Витторе Карпаччо» (до 6 апреля).

Предыдущая реставрация этой картины прошла в начале XX века, когда ее приобрел легендарный директор берлинского музея, историк искусства Вильгельм фон Боде (1845–1929). В то время многие эксперты приписывали полотно Андреа Мантенье, основываясь на поддельной подписи, однако благодаря глубокому знаточеству Боде картину переатрибутировали Карпаччо.

Сейчас поддельную подпись проанализировали повторно, чтобы установить, когда она была добавлена. «Я очень тщательно изучила ее под микроскопом», — рассказывает недавно вышедшая на пенсию бывшая глава отдела реставрации Берлинской картинной галереи Бабетт Хартвиг. Она пришла к выводу, что подпись, возможно, «очень-очень старая», но все же была добавлена спустя время после завершения картины.

По ее словам, гораздо важнее, что реставрация раскрыла множество таких тончайших деталей, как, например, контраст между соседними белыми и серыми тонами. Без искажающей желтизны каменно-серое тело Христа теперь отчетливо выделяется на фоне белой ткани, прикрывающей его бедра.

Хартвиг выявила также неожиданные особенности неба, нависающего над сценой оплакивания. Удаление грязи и старого лака обнаружило сочетание ярко-голубого неба снизу и угрюмых серых облаков сверху. Этот контраст перекликается с композицией картины в целом, где кто-то оплакивает Христа, а кто-то просто занят своими делами. «Здесь есть и скорбящие, и равнодушные персонажи, — говорит Невилл Роули, куратор ранней итальянской живописи в Берлинской картинной галерее. — В этой двусмысленности заключается одна из самых интересных особенностей картины».