Осенью этого года откроется первая в истории выставка, посвященная одной из важнейших художниц среди старых мастеров — Катарине ван Хемессен. Произойдет это в Антверпене, в Доме Снейдерса и Рококса — этот музей фламандского искусства XVI–XVII веков находится менее чем в пяти минутах ходьбы от отчего дома художницы.
Она была дочерью Яна Сандерса ван Хемессена, антверпенского художника-маньериста, работавшего под влиянием итальянского искусства эпохи Возрождения. Одно из главных, но при этом малоизвестных произведений Катарины ван Хемессен — автопортрет 1548 года с палитрой, кистями и муштабелем (приспособление для поддержания руки при работе над мелкими деталями). Уникальность этого автопортрета состоит в том, что он является старейшим из сохранившихся картин маслом, где живописец, будь то мужчина или женщина, изобразил себя за работой. Хранится он в Художественном музее Базеля в Швейцарии, но есть и еще две версии: одна — в Южноафриканской национальной галерее, входящей в объединение «Изико-музеи Южной Африки» (Кейптаун, ЮАР), вторая — в Государственном Эрмитаже (поступила туда благодаря отцу художника Константина Сомова Андрею Сомову, который с 1886 года был старшим хранителем собрания живописи и графики Императорского Эрмитажа и собирал искусство на свое скромное жалованье). Их существование говорит о том, что картина высоко ценилась еще в то время, когда была создана. Сесиль Талон, реставратор из Брюсселя, изучавшая наследие художницы, надеется, что, когда обстоятельства позволят, три версии удастся временно собрать на одной выставке, проанализировав каждую и «уделив автопортрету то внимание, которого он заслуживает».
Катарина ван Хемессен родилась в 1527 или 1528 году. Была дочерью антверпенского художника Яна Сандерса ван Хемессена. Женщины, профессионально занимающиеся живописью, были в то время редкостью. Почти всегда они обучались у близкого родственника мужского пола. Автопортреты отца Катарины неизвестны, но он, вероятно, во многом направлял творческие поиски дочери.
В 1554 году Катарина вышла замуж за Кристиана де Мориема, органиста Антверпенского собора. В 1556–1558 годах пара жила в Мадриде, при дворе Марии Венгерской, которая покровительствовала художнице. Самая поздняя датированная работа ван Хемессен относится к 1554 году. Она умерла приблизительно в 1565–1568 году в возрасте около 40 лет, возможно при родах.
Ван Хемессен получила признание еще при жизни. Она была членом художественной гильдии святого Луки в Антверпене и имела учеников. Джорджо Вазари, автор «Жизнеописаний наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих», описывал ее как «превосходную миниатюристку», которая получала «хорошее жалованье» при королевском дворе в Мадриде.
Ван Хемессен, помимо прочего, первой среди известных художниц начала подписывать картины, причем делала подпись весьма заметной. Помещенная сверху надпись на латыни гласит: «Я, Катарина ван Хемессен, изобразила себя в 1548 году в возрасте 20 лет». На художнице не рабочая одежда, а дорогой наряд из бархата. Она только приступила к работе: на картине внутри картины намечены контуры женской головы. Вероятнее всего, это тоже автопортрет: ван Хемессен увековечила себя пишущей себя же.
В том же 1548 году она написала «Молодую женщину за вёрджинелом» (в коллекции Музея Вальрафа — Рихарца в Кельне). Возраст портретируемой, как указано на картине, 22 года. Считается, что это изображение старшей сестры Катарины Кристины, созданное в пандан к автопортрету (обе работы одного размера).
Дом Снейдерса и Рококса в настоящее время проводит обширные архивные исследования, касающиеся семьи ван Хемессен. Братья Катарины Ханс, Жиль и незаконнорожденный Петер, вероятно, тоже были художниками, а другие родственники — музыкантами.
Антверпенская выставка будет проходить с 15 октября 2026 года по 31 января 2027 года. Она объединит большинство сохранившихся работ художницы и работы ее отца. Затем эстафету примет Лондон: выставка в Национальной галерее (4 марта — 30 мая 2027 года) представит зрителю уже исключительно произведения Катарины ван Хемессен, но в более скромном масштабе. «Автопортрета за мольбертом» там, скорее всего, не будет. Базельский музей не хочет, чтобы картина покидала родные стены уж слишком надолго.