Игорь Суханов: «Мне интересны те художники, кто сейчас развивается, ищет себя, отражает ситуацию в обществе»

Вы часто публично заявляете, что занимаетесь «безответственным собирательством». Что бы это значило?

Вообще-то, в жизни и бизнесе я ответственный человек, но коллекционирование — это хобби, и мне не хотелось бы тут создавать избыточный потенциал. Поэтому заранее всех предупреждаю: я безответственный собиратель, ни в какие игры не играю — ни в инвестиционные, ни в музейные. Но даже объем моей коллекции показывает, что свою ответственность перед арт-сообществом осознаю и реализую практически: у меня сейчас 4126 единиц хранения, представлены 1036 художников. Есть еще арт-пространство «ДК Громов», где мы почти десять лет устраиваем выставки, накануне которых коллекция азартно пополняется сотнями произведений, предоставляем работы на выставки в другие дружественные институции. Одна из моих жизненных ролей — поддерживать художественный процесс, и я стараюсь расцвечивать свое безудержное приобретательство красками эмоционального движения и оттенками культуртрегерства. А положение обязывает блюсти и качество своей коллекции, и качество арт-проектов.

Качественная коллекция современного искусства — что это такое? Вы свое собрание назвали бы качественным?

Это вопрос принятия художественным сообществом, экспертного принятия. Стараюсь и свою коллекцию, и себя заодно улучшать в качестве, а не только растить в количестве, что замечают и другие. Например, в адрес нашей последней выставки «Переколлекция», которая сейчас проходит в «ДК Громов», от многих важных для меня и значимых участников нашего сообщества услышал положительные оценки. Конечно, у меня есть немало проходных вещей, купленных по случаю, из уважения, чтобы поддержать, на «хайпе». Так что можно считать мое собирательство вкладом если не в качество коллекции, то в развитие творческого процесса в целом.

Вы сказали, что ваше собирательство — не про инвестиции. Для бизнесмена это необычно.

Безусловно, покупая вещи, я оцениваю их. Понятно, что, приобретая проходной предмет, просто радую себя и кого-то, а покупая, например, Олега Целкова, получаю работу, которая всегда будет иметь ценность. Это к вопросу о качестве коллекции. Когда количество работ, которые не потеряют своей ценности со временем, значительно превышает количество проходных, коллекцию можно назвать качественной. И я стремлюсь к этому. Без фанатизма.

Чем в первую очередь руководствуетесь, приобретая вещь, — расчетом, эмоциями?

По совокупности. Но преимущественно я коллекционер эмоциональный. Если мне нравится работа, к тому же хорошо поданная художником или галереей, — покупаю. Так ко мне попала композиция «Провмызы». В прошлом году на Cosmoscow был стенд нижегородской галереи «9Б». Они настолько хорошо представили эти работы, что я сразу понял: хочу! На ярмарке не приобрел, решил подождать... Знаете, надо иной раз дождаться, когда вселенная скажет: «Это твое». И я дождался. А недавно Forbes опубликовал список самых продаваемых художников, и там оказались и эта работа «Провмызы», и работа Семы Bomse, которую я приобрел уже год спустя на Cosmoscow.

За время собирательства сделали какому-то художнику имя, биографию?

Пожалуй, мог бы назвать Асю Маракулину, хотя это не были целенаправленные действия. Когда-то давно скупил все имевшиеся тогда у нее работы, а спустя несколько лет она рассказала, что та моя покупка помогла ей решиться уйти в свободные художники. Приятно, конечно, такое слышать, хотя моей особой заслуги тут нет, Ася — хороший художник. Вообще, на мой взгляд, растить художников и делать им биографии должны галереи или другие институции, а мы, коллекционеры — помогать.

Много приобретаете через галереи?

Да, сейчас много, хотя еще лет семь-восемь назад относился к ним как к излишним посредникам: если я сам могу ходить к художникам и даже делать им выставки, то зачем мне нужна галерея? Теперь понял, что галереи выполняют титаническую работу: ярмарки, выставки, каталоги… Сам я не готов этим заниматься. Сейчас уже даже отказываюсь ходить по мастерским, хотя меня постоянно зазывают. Нет ни времени, ни сил. Лучше в галерею прийти на все готовенькое.

Сами не возьметесь открыть галерею?

Упаси бог! Это дело молодых, но, самое главное, у меня в организме напрочь отсутствует «продавательная мышца».

Хотите сказать, что из своей коллекции ничего не продавали?

Ни разу! Точнее, один раз была курьезная история. Спонсировал музейный проект Ивана Плюща. За это, по договоренности, получил работу из созданной им серии. Потом на эту серию нашелся покупатель, который поставил условие: он купит всю серию целиком или не купит ее вообще. Меня буквально прижали к стенке: продай свою работу, иначе сделка не состоится! Посулили золотые горы и авторскую вариацию работы. И я сломался. Кстати, та уменьшенная версия идеально вписалась в нужный интерьер.

Так вы Плюшкин?

Плюшкин, да. С детства собирал значки, календарики, спичечные этикетки... До сих пор храню многое из этого.

Но ведь вы бизнесмен, а бизнес — это всегда обмен.

Даже в бизнесе у меня традиционно была приобретательная функция, продажами занимаются другие специалисты. А в коллекции у меня нет структуры по продажам. Коллеги-коллекционеры иногда шутят по поводу моего «непродажного накопительства», но это факт.

Как получилось, что вы увлеклись искусством? Семья, образование — что сработало?

По образованию я инженер, за искусством — пару раз в год в музей в турпоездке. В систему культуры встроен не был. Перелом произошел в 2009 году, когда психолог пригласила на курсы рисования. Ни до того, ни после я ничего не рисовал, но с тех пор моя жизнь уже не была прежней. Как в омут с головой нырнул в мировую культурную жизнь в целом: стал посещать все концерты, оперы, объездил все музеи планеты, привез оттуда тысячи репродукций. Вставил в рамы и развесил по стенам длинных коридоров в нашем офисе. А потом уже началось собирание подлинников.

Получается, вы практически случайно включились в процесс собирательства и сразу увлеклись актуальным искусством?

Когда мы начинали наш «ДК Громов» в 2016 году, это была в большей степени «газа-невская история» (выставочная деятельность ленинградских художников-нонконформистов на официально разрешенных площадках ДК им. И.И.Газа и ДК «Невский». — TANR) — шестидесятники, семидесятники, уходящая натура. Только год спустя, благодаря куратору Олесе Туркиной, мы сделали выставку New Collection — совершенно новых, молодых художников. Там появились Иван Плющ, «Север-7», Саша Морозов, Таня Ахметгалиева — те, кого я раньше либо не знал, либо только слышал о них. С Олесей тогда прошелся по мастерским, много всего накупил, чего не смогли найти в частных собраниях. Сейчас же мне особенно близка тема фотоискусства. На выставке «Переколлекция» собрано только фото и видео, и я намерен этот сегмент коллекции развивать. Сейчас с азартом приобретаю фото и видео, хожу на выставки. Недавно в Венеции побывал на роскошной ретроспективе Роберта Мэппл­торпа в Le Stanze della Fotografia.

Если вас поставить перед выбором, кого бы вы стали собирать — старых мастеров или совсем молодое, актуальное искусство?

Босха с Рафаэлем точно не стал бы собирать: они все давно собраны. В какой-то момент понял, что не хочу догонять уходящий поезд, собирая то, что другие уже собрали. Да, есть большие мастера XX века, работы которых все равно хотел бы приобрести. Оскара Рабина, например, Леонида Пурыгина, Михаила Рогинского. Но сделать стоящую коллекцию работ давно ушедших художников не вижу для себя возможным и привлекательным. Из живущих и творящих мэтров многие заняты воспроизводством своего прежнего творчества, а мне интересны те художники, кто сейчас развивается, ищет себя, отражает ситуацию в обществе, отвечает на вызовы времени. Моя коллекция открыта для искусства, являющего актуальный социальный и исторический срез нашего времени. Может, тогда и мое безответственное собирательство обернется коллекционерским творчеством во имя ускоренной эволюции, общественной и личной?

Когда-то вы собирали этикетки и значки, потом бросили. Может, и собирать искусство когда-нибудь бросите?

Возможно, поменяю парадигму собирания. В мире вообще, и в моем хозяйстве в частности, явный переизбыток материальных ценностей, включая даже хорошее искусство. Для меня ценно и значимо жить с искусством, находясь в пространствах, наполненных искусством, показывать его другим людям. Однако в последнее время я все больше ощущаю ценность самого процесса коллекционирования, узнавания, получения эмоций и впечатлений на этом пути. Возможно, самая значимая часть моей коллекции — коллекция впечатлений. Того, что душа может унести с собой в свои следующие воплощения, в отличие от предметов материального мира.