18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Стальная рука с выдвижным клинком, торчащая из большого щита, — кажется, что речь о фэнтезийном артефакте из комиксов или компьютерных игр. Но в Оружейной палате Московского Кремля действительно хранится предмет, который именно так и выглядит: подбитый тканью с бахромой металлический щит и наруч с рукавицей. Согласно документам XVII века, когда-то имелся и клинок. Впервые этот предмет упомянут в Переписной книге оружейной казны 1687 года как «тарч стальной личной с левою рукою». В подробном описании есть не только накладки «золочены репейчаты», подкладка из атласа и шелковая бахрома, но и «рука воронена с шпагою».
Что это за «тарч» такой вообще? Само слово, видимо, восходит к общеевропейскому targe, обозначавшему собственно щит. В XVI–XVII веках так, в частности, называли круглые пехотные щиты, особенно популярные у шотландцев. Для русской традиции слово не слишком характерно; в данном случае, возможно, не обошлось без влияния польского языка, где щит также называется tarcza. В документах 1591 года среди даров польского короля Сигизмунда присутствуют кони, на седле одного из которых закреплен «торчь в ножнах, наконечник золочен». Понятнее не стало. По мнению Сергея Орленко, хранителя коллекции доспеха в Музеях Московского Кремля, едва ли можно представить себе на седле здоровенный щит с латной рукавицей и торчащим клинком. Упоминание ножен и наконечника заставляет предположить, что произошла путаница в терминах. Скорее всего, речь идет о каком-то холодном оружии вроде длинного меча-кончара.
И тут мы подошли к главному: тарч из Оружейной палаты вообще не имеет прямых аналогов. Правда, в Западной Европе XVI–XVII веков существовал отдаленно похожий тип щитов — так называемый траншейный рондаш, или фонарный щит. Такие сохранились в нескольких экземплярах. Самый известный, из венского Музея истории искусств, датируется 1540-ми годами. Только вот у них наруч с выдвижным клинком находится в той же плоскости, что и само поле щита, и это имеет хоть какой-то смысл. (Посмотрите на хоккейного вратаря и его щиток-блокер, прикрывающий руку с клюшкой, — похоже!) А вот у нашего тарча наруч торчит перпендикулярно щиту. Орудовать таким девайсом крайне неудобно, особенно учитывая вес около 8 кг.
Никаких сведений о боевом применении тарча не сохранилось. Зато ему явно стремились придать парадный вид. Стыки круглого четырехчастного щита прикрыты золочеными медными фигурными накладками, а поле щита украшено позолоченными накладками-репейками. В верхней части щита прорезано четырехугольное отверстие, под которым помещен литой двуглавый орел. Богатое убранство дополняет шелковая кайма с бахромой по краю. Обратная сторона щита и внутренняя поверхность наруча покрыты красным атласом, обшитым серебряным галуном и опушенным бахромой. Железный наруч состоит из двух половин, украшенных медным репьем и лилиями, на верхней части наруча укреплены двуглавый орел, четыре лилии и девять медных репейков.
На тыльной стороне латной рукавицы сохранилось крепление для клинка. По словам Сергея Орленко, в собрании Оружейной палаты есть шпажный обоюдоострый клинок, у которого довольно странный хвостовик, явно сделанный не для крепления к обычной рукояти. Но нет никаких свидетельств того, что именно эта шпажная полоса когда-то была закреплена на тарче.
В эпоху романтизма художники ну никак не могли пройти мимо столь необычного предмета. Благо интерес к родному Средневековью тогда был велик, а представления о далеком прошлом — довольно фантастичны. В 1836 году вышло иллюстрированное издание «Живописный Карамзин, или Русская история в картинах, издаваемая Андреем Прево». Борис Чориков, выпускник Императорской академии художеств, выполнил свыше 300 рисунков к этому изданию. Поскольку художник искал образцы старинных доспехов в Оружейной палате, не обошлось и без тарча. С ним Чориков изобразил воеводу Михаила Шеина на литографии, посвященной обороне Смоленска от поляков в 1611 году.
Тот же художник поучаствовал в оформлении «Исторического описания одежды и вооружения российских войск, с рисунками» под редакцией военного историка Александра Висковатова. И для первого тома, увидевшего свет в 1841 году, нарисовал русского ратника с тарчем на вытянутой вперед руке на фоне Московского Кремля XVII века, каким тот виделся художнику. Там же приведено отдельное изображение тарча в трех ракурсах с кратким описанием и предположением о том, как могло применяться чудо-оружие: «Надобно полагать, что тарч употребляли только при обороне городов или крепостей, но отнюдь не в поле». Впрочем, это не помешало поместить воина с тарчем в центр батальной сцены на гравюре Б.А.Пуца 1870-х годов по рисунку Петра Коверзнева «Битва князя Пожарского с гетманом Ходкевичем под Москвой», где действие происходит как раз в поле.
Распространению легенды помогло и то, что тарч находился в постоянной экспозиции Оружейной палаты второй половины XIX века. Им вооружили манекен воина в латах и шлеме-шишаке, стоявший в Бронном зале. А цветное изображение кремлевского тарча с разных сторон, выполненное по акварелям Федора Солнцева, было опубликовано в середине того же столетия в третьем томе «Древностей Российского государства». Изображение и описание тарча перекочевали из трудов Висковатова в «Оружие» Павла фон Винклера, книгу, которая вышла в 1894 году и пользовалась большой популярностью.
В советское время, в 1983 году, тиражом в 140 тыс. экземпляров был напечатан набор открыток «Русские доспехи Х–XVII веков». Открытка под номером 29 «Бахтерец и тарч. XVI век» вновь изображала воина с тарчем на вытянутой руке. Текст описания на обороте повторял основные тезисы Висковатова. И наконец уже в наши дни некое подобие тарча можно видеть на эскизах к компьютерной игре «Смута».
Как появилась на свет эта странная вещь? В Оружейной палате XVII века работали и мастера из Западной Европы, они упоминаются в документах 1650–1660-х годов. Вполне возможно, что один из них решил удивить русских экзотическим предметом наподобие траншейного щита — ну а вышло уже то, что вышло. Зато одинокий тарч за пару веков обзавелся по-настоящему легендарной биографией.
Сергей Орленко подчеркивает, что в Оружейной палате тарч хранится уже три с половиной столетия, успешно пережив две эвакуации — в 1812 и 1941 годах. И рассказывает о недавней реставрации (тарч показывали на реставрационной выставке 2019 года): «Наиболее уязвимой перед временем, ожидаемо, оказалась тканевая часть предмета — подкладка и украшающие тарч бахрома и тесьма. В начале 2000-х шелковый атласный подбой и бахрома были очищены от загрязнений и расправлены, сечения и разрывы укреплены, а ткань перекрыта прозрачным реставрационным материалом, газом. В настоящее время тарч хранится в особом, специально для него изготовленном ящике — футляре».
Гримасничающий шлем в очках и с бараньими рогами входил в комплект доспехов, созданный Конрадом Зойзенхофером в 1511–1514 годах. Предназначался он для короля: Максимилиан I Габсбург поднес его в дар молодому Генриху VIII Тюдору. В 1649 году доспех безжалостно продали на лом. Но шлем уцелел, и его выставили в лондонском Тауэре как якобы часть доспеха Уилла Сомерса, придворного шута Генриха VIII. Рога на шлеме закреплены грубо и явно были добавлены позже.
Доспех, достойный графа Дракулы, был изготовлен в 1530-х годах для герцога Урбино миланским оружейником Филиппо Негроли. Шлем и наплечники — головы чудовищ, по нагруднику раскинулись глазастые перепончатые крылья. В эти черные латы Тициан нарядит римского императора Клавдия. А в XVII веке произведение Негроли всерьез считали «черным доспехом Ганнибала Карфагенского». Сейчас доспех разбросан по музеям разных стран. Шлем можно увидеть в Эрмитаже.
Доспехи и мода часто шли руку об руку. Вот и во время Английской гражданской войны XVII века «кавалеры», сторонники короля, заказывали себе шлемы в форме широкополых шляп. Обтянешь такой тканью, глядишь, и удастся ввести в заблуждение врага, а заодно выглядеть щеголем. В Оружейной палате с XVII века также хранится железная шляпа с отогнутым вверх полем, но сделанная неумело: тяжелая и со смещенным центром тяжести — на голове она бы не держалась.
